О бочках меда и ложках дегтя

И что остается? Остается задать самим себе простой вопрос. Что сложнее: вывести из тени несколько десятков, сотен или пусть даже тысяч наших «трудоголиков» — нарицательных анатолиев и вагитов или «замочить в сортире международных террористов»?

Ответ однозначен для меня, но не для сторонников нашего специфического русского либерализма. Они скажут, что с международным терроризмом бороться, конечно, легче. Хотя как это согласовать с мнением одного из представителей нашего Правительства — руководителя Финансовой разведки В. Зубкова? Ведь как минимум на протяжении двух дней 13 и 14 октября 2002 года на всех основных российских телеканалах цитировалось его утверждение:

«Мы видим все буквально до копейки»...

Где же логика? Если видят все «буквально до копейки», то ради чего всего лишь тринадцатипроцентный налог на сверхдоходы? И зачем тогда навязчивые уговоры выйти из тени? Или, может быть, видеть-то они видят, но сделать что-то могут только иванам и петрам? А до остальных, включая анатолиев и вагитов, у диктатуры закона руки не дотягиваются?

Вот так: с международным терроризмом, оказывается, бороться легче, чем с анатолиями и вагитами. И понятно: он снаружи, а не изнутри. И не вкладывает деньги в наши избирательные кампании и средства массового дезинформирования граждан. И не имеет на содержании наших ключевых политиков и правителей, а значит, и не может столь эффективно препятствовать...

А если и он (то есть международный терроризм) — тоже вкладывает, содержит и, соответственно, как мы все это видим, весьма и весьма эффективно препятствует? Тогда остается и ему предложить выйти из тени, заплатив лишь тринадцатипроцентный налог на доходы от продажи заложников и т.п.?

НАВСТРЕЧУ СЪЕЗДУ...

В любом случае надеюсь, что при сравнении нашей очень «либеральной» системы подоходного налогообложения с чилийской более или менее очевидно, для кого она на самом деле либеральная, а для кого и вполне людоедская. И в чьих интересах в нашей стране осуществлен отказ от прогрессивного налогообложения личных доходов — исключительно в интересах узкого слоя самых богатых в пределах трех-пяти процентов населения. За чей счет? Разумеется, как всегда — за счет остальной основной массы населения...

Кстати, у меня лично к этим трем-пяти процентам в связи с изложенным особых претензий нет — они пролоббировали свой интерес и получили соответствующий результат...

Нет у меня претензий и к оставшимся девяноста пяти — девяноста семи процентам: если их все устраивает — имеют право принять на себя и повышенное обязательство. Например, обязательство добровольно платить по единой ставке пятнадцать или семнадцать процентов, чтобы наших самых небедных — анатолиев и вагитов — от обязанности платить налоги вообще освободить.

Вольным — воля...

ОБРАТНЫЙ ЭФФЕКТ

Стоит заметить, что с точки зрения условий для экономического развития система подоходного налогообложения вообще-то не является определяющей. Во всяком случае, если в нее не закладываются специальные стимулы для инвестирования в производство. Один из таких стимулов у нас есть — освобождение от налогообложения средств, израсходованных на строительство или покупку собственного жилья. Ну а если вы решили вложить свои средства не в собственное жилье, а, например, в строительство завода, моста, тоннеля, разорванной в Петербурге уже много лет линии метро — такие инвестиции разве не надо хотя бы частично стимулировать? Пока у нас этого нет, хотя во многих других странах, в том числе в вышеупомянутой Чили, такие стимулы в той или иной форме используются.

А насколько эффективными могут быть подобные стимулы? Парадокс, но с точки зрения стимулирования направления средств не на сиюминутное потребление, а на развитие, пониженный уровень подоходного налогообложения, особенно для крупных доходов, — скорее вреден, нежели полезен. И освобождение от подоходного налогообложения сумм доходов граждан, направляемых ими на развитие производства (прямое или косвенное — через акции предприятий), — как один из механизмов стимулирования экономического развития — тем эффективнее, чем выше уровень налоговой нагрузки, от которой эти средства освобождаются.

То есть с учетом этого парадокса, если у нас вводить подобные механизмы стимулирования частных инвестиций в развитие, это может быть эффективным только в случае одновременного существенного повышения ставки налогообложения для высоких и сверхвысоких доходов. Для последних — в десятки и сотни тысяч долларов в месяц — до сорока пяти (как в Чили) и более процентов.

ДВОЙНОЙ ЭФФЕКТ НАЛОГА НА ПРИБЫЛЬ