О Борисе. И — не только…

Но в статотчетах нет никакой информации о нарушениях Бориса Александрова в части силовых единоборств. Копии протоколов игр советской команды отсутствуют даже в нынешних госархивах Российской Федерации. Нужно бы ехать в Швейцарию или Австрию…

Так что же было на самом деле? Драка? Игровой момент в рамках правил? Александрова об этом уже не спросишь…

* * *

Хоккейный «календарь» 1976 года вообще удивительный — насыщенный турнирами, что называется, под завязку.

Не успели все остыть после олимпийского марафона, как в польском Катовице стартовал чемпионат мира.

— Вспоминать его даже не хочется, — продолжает свой «сквозной» рассказ Виктор Жлуктов. — Кулагин перед Польшей свозил кандидатов в сборную на пару игр в Швецию. Толковых действий не получилось. В одной нас шведы «наказали». Другую свели к ничьей. Главный тренер, в свою очередь, «оргвыводы» сделал. В сборной состоялись перестановки. Из рижского «Динамо» приглашен Хельмут Балдерис, и если не ошибаюсь, то из «Химика» — Саша Голиков, да ещё два защитника: из московского «Динамо» — Виталий Филиппов (кстати, «корнями» ведь он тоже из Устинки, но правда ли?) и спартаковец Сергей Коротков. Однако ж «расформирование» первого звена, а точнее, отказ от Володи Петрова, ничего хорошего не принесло. Пришедший на его место Александр Мальцев в ходе чемпионата получил травму и выбыл. По этой же причине с половины дистанции сошел и Сергей Капустин. Мы сразу получили «нокаут» от сборной Чехословакии. Потом проиграли и шведам. Да и второй матч чехи свели к ничьей. А сами без единого поражения этот марафон и преодолели. Сборная СССР серебряные медали-то завоевала, но отстала от чемпионов на шесть (!) очков. Кстати, разница заброшенных и пропущенных шайб у чехословацкой команды была гораздо лучше, чем у нас. Кандидатура Бориса Александрова при комплектовании сборной не рассматривалась. Насколько я помню, он то ли стопу поломал, то ли очень серьезно повредил связки. Гипс на ноге-то хорошо запомнил. И вроде шутили, что травму он получил из-за слишком высоких каблуков своих модных туфель. Ещё запомнил, что приехали из Польши мрачные, невеселые, а Борис сообщил, что у него скоро состоится свадьба. Вся наша команда на торжество пришла в полном составе и, ясное дело, Борису желали счастья и степенности. Это как намек на его «веселую» жизнь. А что? Олимпийский чемпион, популярный у болельщиков хоккеист, он, вроде бы, и Москве пришелся ко двору. Квартиру получил прямо у станции метро. Ведь здорово!.. Но куролесил, как тот ещё гусар!

* * *

— Да, жизнь есть жизнь. Вернёмся же к нашему исследованию, — продолжал Виктор Жлуктов. — Уже осенью хоккейный марафон мирового класса продолжился. По инициативе Национальной хоккейной лиги, которую поддержала Международная федерация хоккея, впервые проводился турнир, получивший название Кубок Канады. Как планировалось организаторами, в розыгрыше столь престижного Кубка участвуют две североамериканские сборные и четыре команды Европы, добившиеся успехов на последнем чемпионате мира. По сути дела, на американских ледовых полянах собиралась настоящая хоккейная элита всего мира.

Наставников сборной команды СССР после неудачи на последнем чемпионате мира в Катовице теоретически оставили на месте. Но параллельно «возникла» странно названная «экспериментальная сборная» во главе со своим старшим наставником — тренером середнячка советского чемпионата командой рижского «Динамо» Виктором Тихоновым. Экспериментальным «сборникам», ранее выступавшим на мировых первенствах с такими авторитетными наставниками, как Чернышев, Тарасов, Кулагин, новый «главнокомандующий» не «показался» и большим авторитетом у хоккейных ассов он не пользовался. Временами хоккеисты Тихонова просто игнорировали.

Первый турнир, безусловно, великолепно разрекламированный, проходил в «хоккейных» городах Канады: Монреале, Торонто, Виннипеге, Оттаве, Квебек-Сити и в американской Филадельфии. Ледовые дворцы были забиты, что называется, под самую крышу. Ну, ещё бы: канадские и американские поклонники «вживую» желали посмотреть на битвы гигантов. Кстати, победитель турнира получал Кубок весом в 48 (!) килограммов — действительно для гигантов! — стилизованный под усечённый кленовый лист. Правда, столь почетная награда выдавалась на время. А постоянно такая драгоценность должна храниться в Музее хоккейной славы в Торонто.