О Борисе. И — не только…

— Зарплата? Две тысячи долларов. Но учти подоходный налог и другие обязательные платежи. Так что на фоне других главных тренеров высшей лиги мои деньги совсем небольшие. Сыновья же получают в зависимости от своей квалификации и уж никак не больше других. Яхта? Да не смеши народ. Старый ржавый буксирок я выменял на старенькую же свою машину. Купил железные листы и теперь обвариваю «ветерана Бухтармы» со всех сторон. Кстати, по возрасту это «водное чудо» старше меня. Вилла в Голубом заливе? Еще какая! Две спальни вверху, а внизу — гостиная. Есть, правда, и банька. Вот такие хоромы. Из «многочисленных» престижных авто имеется в наличии только микроавтобус корейского происхождения. Все? Ах, да, квартиры с евродизайном. Приезжай, покажу…

И я приехал в очередной раз к отнюдь не престижному — не обкомовскому! — дому, расположенному опять же далеко не в престижном районе. Квартира на седьмом этаже поражает, это верно. Своей «малоформатностью», скромностью отделки, отсутствием изысканной мебели. В таких рядовых квартирах живут тысячи и тысячи обычных усть-каменогорских семей. В этой трехкомнатке ютится, по-другому и не скажешь, олимпийский чемпион со своей семьей.

— Поговаривают о том, что ты единолично устанавливал зарплату хоккеистам команды. И были те, кто получали по максимуму, и те, кто чуть ли вообще ничего не получали. Это так?

— Сумма контракта оговаривается с каждым хоккеистом индивидуально. В команде есть шесть человек, которые идут по первой категории, и по итогам игр за месяц я вместе со своими помощниками-тренерами могу кое-что изменить в зарплате. Девять игроков — по второй категории, девять — по третьей, четыре — по четвертой и четыре — по пятой. И у главного тренера есть право кого наказать, а кого похвалить. Это право я и использую. По результатам игр премируются или не премируются не только игроки, но и тренерский состав. Все напрямую зависит от успеха команды.

— Ты как главный тренер команды имел отношение к финансово-хозяйственной деятельности клуба?

— Передо мной стояли другие задачи. Сформировать команду, поднять мастерство игроков, добиться результатов в чемпионатах и других соревнованиях. Чем я, собственно, и занимался. А администрация клуба занималась своей работой, в том числе и финансово-хозяйственной. Но стоит задать встречный вопрос: если финансовый аудит обнаружил какие-то нарушения, то почему эта внутренняя служба не способствовала их пресечению раньше? Год назад? Что, хотели чего-то дождаться? Может быть, было бы по-человечески правильно предложить мне уйти в отставку сразу после завершения сезона? Кстати, в феврале меня приглашали в один из ведущих российских клубов. Я обратился к руководству Казцинка, меня попросили поработать еще хотя бы год. А вот теперь, когда в хоккейных командах завершилась комплектация тренерских составов и игроков, я фактически остался на улице. Меня просто выбросили…

Да, это так. Но как только об этом стало известно в Москве, олимпийскому чемпиону, талантливому тренеру Борису Александрову немедленно последовало приглашение. Вместе с ним отбыли четверо перспективных игроков: Анатолий Филатов, Федор Полищук (он вернулся в Усть-Каменогорск спустя две недели после трагической смерти Б. Александрова), Виктор Александров и Алексей Васильченко. В команду же «Казцинк-Торпедо» прибыли игроки возрастом под тридцать, которых пригласил новый главный тренер Николай Мышагин.

Кто выиграл от тех перестановок? Как мне кажется, только не хоккей…

Потом наступил тот трагический августовский день. И драйверский БМВ унес своего водителя быстро и, увы, навсегда.

Затем — черная весть.

Неверие.

Отчаяние.

По телефону я выдавливал редактору из себя горестные слова, прося успеть сказать Борису Александрову последнее прости-прощай…