О Борисе. И — не только…

— Понимаешь, по тем временам отечественный хоккей отличался стремлением к филигранной технике, виртуозности, к красоте, одним словом. Так играл, к примеру, в нашем звене Володя Викулов. Причем он органично вписывался в существующие правила. А вот жесткая игра, где-то даже на грани фола, являлась фирменным стилем канадцев. Во всех встречах они первым делом нас «прощупывали»: кто на что способен. И не дай бог дрогнуть! Сомнут! Я с первой встречи не позволил канадским хоккеистам избрать меня мальчиком для битья. На любой «жим» тем же и отвечал. Более того, я сам стал проверять заокеанских игроков на ледовую «устойчивость». И ничего, ложились… Конечно, объясняется это возрастом. Я был молод, и мне гораздо проще и быстрее освоить симбиоз хоккея советского (то есть техничного) и хоккея силового. Ясно, конечно, что ребята постарше перестроиться так быстро уже не смогли. Все это происходило на переломе, на противоречиях в подготовке советских хоккеистов того времени для игр с нетрадиционным соперником. Виктор Тихонов как главный тренер единственное, что мог сделать, на мой взгляд, это хорошо подготовить команду физически. Но приемы у него были древние. В «экспериментальную» сборную он пришел как тренер периферийной команды. Да, мастер спорта, в свое время играл в хоккей, но ничем себя особенным не проявил. Я в сборную СССР прошел благодаря тарасовской школе, и в сборной у меня получалось потому, что и Кулагин был сторонником техничного хоккея с учетом персональных возможностей. А Тихонов? Закончилась первая игра, и он, оказывается, еле-еле её дождался. Так был зол на меня, «что играю совершенно неправильно — через центр. Нужно, — по его категоричному мнению, — только флангом, у борта проходить. Самым большой грех, оказывается, — это моя жадность к шайбе»… Но мой главный наставник Анатолий Владимирович Тарасов — он им на всю жизнь и остался! — учил совершенно другому. «Самый короткий путь к воротам соперника, — часто повторял он, — лежит через центр поля. Трудно будет пройти форвардов соперника, затем ещё и линию защиты. Это — да, тебя постараются «снести». Зато какое преимущество! Какая результативность»… Те же тренировки с Локтевым или с Кулагиным всегда были ориентированы на качество. От нападающих они требовали яркой, неординарной игры — игры созидательной, а не топорного прорыва к воротам противника. Основа — комбинация действий всего атакующего звена. А от защитников — быстрой передачи вперед и, конечно, не только вдоль борта. Приблизительно такая формула: быстрое начало атак и жесткая игра в обороне.

Тихонов же настаивал на ещё большей «моторике» игроков, чуть ли не на пределе постоянного движения по полю. От защитников требовалась строжайшая игра в обороне: это значит, никаких там рискованных передач нападающим. И обязательно выбрасывать шайбу из своей зоны — через борта, как угодно. Но шайба должна находиться в зоне соперника. Очень наказывал за передачи, когда защитники своих ворот на другую синюю линию передавали в два паса. Тихоновский постулат: не самим правильно и красиво сыграть, а силой не дать действовать противнику. Отечественный хоккей, убежден, в целом потерял техничность, если главный тренер страны практиковал такую игру. Ведь как-то поневоле уже под него все подстраивались, тем более, что во многих клубах и сейчас работают именно его ученики. А хоккей должен нравиться людям, которые пришли посмотреть на это зрелище. Наверняка интересно болельщику смотреть, когда нападающий обыгрывает защитника или когда защитник играет в атаке хорошо, т.е. красивыми сильными бросками завершает общие атаки. И, конечно, этот хоккей намного зрелищней, чем когда счет 1:0, и игроки уходят в оборону. Друг друга «держат», катаются чуть ли не каждый сам по себе — вот период и прошел… Такой хоккей мне не нравился. Не по душе…

* * *

Не по душе, не по характеру были и для Бориса Александрова требования старшего тренера «экспериментальной сборной» Виктора Тихонова относительно «спортивной» дисциплины и поведения советского спортсмена в свободное время. Проще говоря, цээсковский форвард такие «установки» посылал… Ну, очень далеко. Тот же Виктор Жлуктов вспоминал, как они с Борисом уже после игр «слиняли» в «самоволку».

— Вечером заявились. Я глаза прячу, отмалчиваюсь, не огрызаюсь. А Борька разошелся. Попер в силу своего характера. На всех и сразу… Шум был, конечно, приличный Тихонов такие вещи не забывает. И все александровские «непонимания» его указаний аукнулись в традиционном советском духе. На чемпионат мира в Вену Борис-бузотер просто не попал. Вот что значит «своевременный» отзыв тренера «экспериментальной сборной», тем более если провинциальный наставник перемещается в номенклатуру уже столичную…

* * *

А общая волна поднялась в феврале 1977 года. Точнее, восьмого февраля. В московских «Лужниках» — встреча явных лидеров 31-го чемпионата страны московского «Спартака» и команды ЦСКА. После ничьей в первом круге армейцам нужна была только победа. И они к ней уверенно шли. Второй период матча уже шел к концу…