О мире и о войне. Воспоминания моей бабушки

     Питались так: по карточкам один раз в день давали обед (сваренные капустные листья, в качестве борща, и каша), по 400 г хлеба или «птичек» – булочек-рогаликов.

     Мама продавала простыни, скатерти и «носильные» вещи, захваченные с собой из дома как раз с этой целью, и покупала продукты: подсолнечное масло, лук… Лук макали в масло и так ели.

    Еще покупали\выменивали на рынке макуху (пресованый отжим от подсолнечных семечек – брикет размером с ноутбук, толщиной сантиметра 2). В нормальной жизни его используют в качестве корма скоту, но в те годы он спасал от голода людей.

    Базары были большие, купить можно было абсолютно все, но… денег не было.

    Чувство голода было постоянным спутником…

    …На практику студенты ходили в местный госпиталь.

    И тут появилась она – девочка-студенточка по имени Валерия.  Блондинка пышных форм, глаза «с дымкой» – как у киноактрисы. Была она местная, жила с родителями, и потому – весьма прилично одета и ухожена (особенно по сравнению с полуголодной, исхудавшей молодой мамой, нянчившейся с грудным сынишкой).Валерия училась в Ростовском медицинском институте, и на практику ее записали в ту же группу, что и Лиду с мужем.

   Целенаправленно ли эта девица «строила глазки» Виктору, или же он сам не смог устоять против ее свободного женского обаяния – кто сейчас знает.

   Тем не менее, его отношение к Лидочке сильно изменилось. И поведение – тоже.

   (Не вдаваясь в безрадостные подробности, приведу один обмен репликами молодых супругов, в ночном разговоре: "Виктор, что же ты молчишь?!!!" – "Я о НЕЙ думаю!")

  Да, наверное – тогда, в сороковом году, они поженились просто «по дружбе», не по любви.

  Да, наверное –  именно в Армавире он действительно влюбился, так как следовал за Валерией, словно тень.

  Лида потом всем говорила, что ей просто обидно – и больше ничего, что особенно она, в общем-то, и  не расстраивается…

   Возможно, это была Судьба, Рок, Неотвратимость…? Последствия немыслимо сложного, спроектированного шахматного хода кого-то из тех, кто может влиять на жизни нас и наших потомков? Ведь цепочка событий, вызванная этим "брошенным в воду камнем", растянулась на очень, очень многие годы и судьбы.

   А возможно – это просто безответственность молодого отца и мужа.

   Но – не мне о том судить.

   С этих пор доверие ко всем представителям мужского пола Лидочка утратила.

   В 20 лет – действительно, навсегда.

   Впрочем… а какие они были – двадцатилетние сороковых годов? Я знаю одно: они были много, много старше сегодняшних двадцатилетних.

  …Валерия потом вышла замуж за однокурсника, а Виктор и Лида в июле 42 года, несмотря на фактически распавшийся брак, уехали, вместе.

–

*наверно, что-то вроде вагона в электричке – не смогла найти точное определение.

12. Одна бомбёжка

На изображении: так далеко от дома. Но еще дальше – от мирной жизни…

Было начало мая 1942 года.

    В Армавире погода баловала теплом, но занятия в институте никто не отменял, так что Лида и Виктор, оставив сына дома, усиленно постигали последние премудрости, которые могли им дать в области медицины именитые профессора, да и просто преподаватели.

    Маленькому Володе шел 7-й месяц от роду, и его бабушка решила, что как раз сейчас ей надо сходить на рынок, а малыша вполне можно доверить жене Лидочкиного брата, Клаве…

    И тут объявили воздушную тревогу – вой сирен слышался во всем городе, в том числе и в трехэтажном здании бывшего техникума, выделенном под учебный корпус эвакуированного Крымского мединститута.

    Студенты, сидевшие до этой минуты на лекциях, побежали прятаться в щель* – все, кроме 21-летней Лиды  и ее подруги Нины Барулиной.

    Эти две легкомысленные девушки выбежали на террасу первого этажа, присели за перилами и, задрав головы, стали смотреть вверх, в небо.

    В вышине показались самолеты. «Лид, это наши летят!» – закричала радостно Нина.

    Но она ошиблась.  От самолетов стали отрываться бомбы.

    Девчонки, как учили на занятиях по обороне, скрючились за хлипким укрытием, зажав голову между коленок…

    Оглушающий взрыв, совсем рядом. Посыпались некрупные куски кирпичей, мелкие камушки, пыль… Когда, спустя долгие минуты (или это были бесконечные секунды?) подруги поднялись на ноги  – самолетов уже не было видно, а они, обе, с ног до головы были покрыты красной пылью (в городе находился свой кирпичный завод, поэтому абсолютное большинство построек в городе  было из красного кирпича). За изгородью техникума медленно оседало красное облако – бомба попала в дом рядом.

    Увидев это, девчонки мигом выскочили с террасы, и бросились что было духу бежать через двор – до спасительной щели. Оказалось, что не они одни легкомысленно пренебрегли безопасным укрытием:  совсем рядом откуда-то выскочила и побежала с ними еще одна студентка.

    Внезапно послышались звуки  пулеметной очереди – их ни с чем нельзя было спутать. Один из немцев, сбросивших бомбы, развернул свой самолёт, и, на бреющем полете, принялся строчить из пулемета по "наземным объектам", в том числе и по бегущим подружкам…