О мире и о войне. Воспоминания моей бабушки

В качестве эпиграфа: Знаете такую старую детскую песенку – "О Настоящем Трубаче"? «Как хорошо – не надо кланяться, свистят все пули над тобой. Везде пройдет, но не расстанется с своей начищенной трубой… А почему? Да потому, что так положено ему…»

Именно эта песенка(точнее – ее припев) выплыла серебристой рыбкой из глубин моей памяти, и незримо-неотступно вилась вокруг на протяжении всей работы над этой частью....

    Две истории, изложенные ниже, пытаются выглядеть абсолютными противоположностями. Одна из них  будто только сошла из сценария фильма ужасов (правда, зомби и прочие голливудские упыри из нее  так и не проклюнулись).  Вторая история – напротив,  изо всех пыжится приобрести юмористический оттенок (по тем же голливудским канонам), но в реальности ничего смешного в ней нет.

    А вот в чем они точно одинаковы: как это – делать не то, «за что деньги платят», а то, что положено. Положено чувством долга  – по отношению к людям, которые рядом. Положено  собственной честью. , в 40-е годы прошлого века, в песках Средней Азии, тогда – упрямо социалистической? А вот так…

… … …

    По Сагар-Чага прошел слух, что одну из туркменок, у которой муж ушел на фронт, принудил к сожительству какой-то мелкий административный чин. Увы, цивилизация, со своими доспехами для всех слабых женщин,  еще не достигла в полной мере здешних территорий. И, как было принято по местным обычаям –  дабы  избежать позора – несчастная облилась керосином и сожгла себя. Ее похоронили и началось расследование причин, вызвавших этот кошмарный акт. И через несколько дней поползли новые слухи: самоубийца была, к тому же, беременна, что не только само по себе было ужасным, но и значительно отягощало участь обвиняемого «чина»…

    Дело было летом. То есть стояла обычная для этих мест жара – около 45 градусов Цельсия.  Лида сидела на приеме, когда к ней вошел местный прокурор, снабженный  соответствующими бумагами: «Надо сделать эксгумацию трупа!».

Григорий Осипович (зав. амбулаторией), как всегда, в нужную минуту, был на вызовах*. И никто особо не собирался идти на помощь молодому доктору в таком щекотливом деле. А так как местное население, по своим соображениям, в этом будет принимать минимальное участие –  значит, Лиде надо ехать на кладбище, лично.

     И вот Лидочка(22 года, русская), прокурор(туркмен), следователь(русский, …то есть украинец, Рева), начальник милиции(русский) и председатель райисполкома(туркмен) собрались в путь.

     Представьте: дорог, как таковых –  нет. Местное население ездит на осликах и лошадях. Лидочке выдали лошадь, на которую молодой доктор воззрилась с явным испугом. В Керчи и Армавире ей встречались только тяжеловозы – массивные, медлительные коняги, а обычную, ездовую лошадь она до приезда в Сагар-Чага, можно сказать, только на картинке-то и видела. Исключением были   колхозные лошади-трудяги, которых она наблюдала, как кажется, уже сто лет назад – в мирной жизни, на студенческих каникулах.

     Лошадь подвели к возвышению,  «всем гуртом» запихали на нее Лиду (хорошо, что догадались подобрать самую тихую кобылку!), и процессия тронулась. А два туркмена, которые должны были раскапывать могилу, пешие – побежали рядом.

     Технология захоронений в тех местах была такова. Хоронили  без гробов, просто закручивали тело в длинный кусок материи. Могилу рыли квадратную, и одну сторону подрывали – наподобие пещеры, куда заталкивали «куклу». Внутрь клали палочки саксаула**, потом насыпали землю или песок… И получалось что-то вроде склепа.

     Вот приехали на кладбище. Могил, в нашем понимании, нет. Ровное место – ни загородки, ни холмика.  Только торчат палочки с белыми повязанными тряпочками, для отметок мест захоронения. А дело уже подходит к закату, скоро стемнеет… Откопали могилу. Теперь надо было вытаскивать труп, но  туркмены наотрез отказались это делать, с весьма убедительной мотивировкой: «Аллах не разрешает!» И бесчувственный (по долгу службы и роду профессии) туркмен-прокурор сказал Лиде: «Доктор, лезь туда и вскрывай!».

     Надо сказать, что Лида  не стала артистически падать в обморок, трагически заламывать руки с криками «Как это можно – чтоб женщина в могилу лезла!» или «В мои должностные обязанности терапевта не входит вскрытие трупов!» и прочее, а просто сказала кому-то из своих, русских: «Если вдвоем – я полезу». И… спустилась вместе с добровольцем.