Pi AfО Мужественности

"Палисадничек дачи.

Здесь встав, приподнятием стекол очковых уставился: в гипотетический, в гиперболический космос.

- Вы что это, папочка? Руку погладила.

- Так себе.

Тотчас прибавил, - неискренним голосом:

- Гм...

- Что?

- Друг мой...

- А?

- Не видишь ли?

- Ну?

- Там - мужчина...

- Где?

- Там...

- Это ж - пень.

А глыбливая синяя туча, взметнув верхостаи под небо, бежала сама под собой завитком белым, быстрым и нервным; под нею же, - почвы свинцовая сушь с забелевшей дорогой; сбоку - пенек серо-бледный:

- Не пень, потому что...

Вдруг - вспых: взрез высокой, извилистой молньи; вдох листьев; и после уже - гром глухой.

- Как, не пень?

- Да не пень, потому что.

Пень - двинулся: гиперболический мир приближался".

"Москва под ударом". А. Белый

-- О творческом учении

Вот есть и другое интересное бытовое наблюдение, свидетелем которого становился, наверное, почти каждый: брошенная иголка или маленький мяч без всякого специального умысла - попадает вдруг в какую-то невероятную щель и т.п.

Это наблюдение весьма значительное на самом деле и легко может перенестись на человеческое творчество (то есть на некоторые духовные откровения).

Так вот, если человек решает вдруг (как бы рассудочно* решает) стать "художником", "поэтом", "мистиком", "философом" и т.п., то он ни чем подобным никогда поистине не станет! В этих областях царит только истинное призвание; призвание как бы "случайно" прийти к своему откровению и мастерству (во многих талантливых случаях - в детстве). Тогда как рассудок здесь обречен вечно промахиваться и естественным образом не попадать в свою эту "избранную" цель.

Всё очень даже предрешено. Но это случайное предрешение - зарабатывается от одной жизни к другой.

Поэтому всегда истинное учение - Ждет! Истинный учитель всегда терпелив. Терпелив до смерти! Божественные риски могут существовать ещё только для начинающего прозревать человека. И Бог, конечно, вообще ничем не "рискует".

*

Везде свой.

-- Об открытиях

Что можно доказать. Чего нельзя доказать. Где можно доказывать. Где не доказывают.

Вот передо мной афоризм Бора: "Если квантовая теория не потрясла тебя -- ты её ещё не понял".

Кажется, что Бор сам мало что понял в "квантовой теории". Поэтому он так несколько возвышенно говорит. Но если бы Бор родился бы предрасположенным к истинному Пониманию квантовой физики, то он вообще мало что бы "говорил" по поводу оной. Бор явно не обладает квантовым сознанием.

Творец, кажется, что-то спрятал юмористическое вот в таком человеческом фокусе: делают научные "открытия" только те, кто не обладает Сознанием этих самых "открытий".

Приблизительно словами Ницше: плоды твои созрели, о Заратустра, но ты не созрел для плодов своих...

Но ведь заметьте! что мешает честному Заратустре подняться до высоты этих Божественных плодов? Стыд!

Стыда недостает практически всем ученым. Ну и честности, конечно, также недостает им, что вытекает, конечно, из первого неимения.

-- О современном научном Дамаске

И какое же внутреннее (душевное) движение должен бы был испытать физик, философски (то есть, будем надеяться, Сознательно) вникнувший в суть своих квантовых Открытий. Это душевное движение должно было бы походить на откровение Савла, движущегося к своему Дамаску.

Ведь то, что задумала некогда наука - это были чистой воды "фарисейские гонения", это были извращенные насилия над всем уже (как бы "наивным") миром!

Савл был, как это стало известно, необходим Богу. Значит, Необходима Ему и наука. Необходимость. Необходимость и всего ужасного - вот что действительно поражает.

То, что тема "Дамаск" всплывает спустя 2000 лет, в то время, когда европейский ученый близок к своему откровению, к прозрению... в конце концов к осознанию своего Стыда, Греха и Озлобленности! Это, конечно, глубокомысленный символ.

Далее же представлена... нет, не только известная история откровенной жизни апостола Павла, но... прямо прошлое и, как это ни странно, будущее европейской науки. Настоящее же её - несколько туманно, роботизировано и, скажем прямо, демонично.

*

"1 Агриппа сказал Павлу: позволяется тебе говорить за себя. Тогда Павел, простёрши руку, стал говорить в свою защиту: