О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе

Половина свинины и говядины на российских прилавках – привозная из-за границы, а мясо птицы импортное на 63%. Это очень опасно для страны, поскольку можно оказаться в зависимости от иных государств. Согласно расчетам, для сохранения продовольственной безопасности импортным должно быть максимум 20% употребляемого россиянами продовольствия. На деле импорт (в среднем) составляет 36%. Причем речь не о бананах или киви! Больше всего из общего объема завозных продуктов тех, которые мы сами можем производить: мясо, молочные изделия, сахар.

Чем это опасно? Тем, что если однажды импорт прекратится, или у России кончится нефть и нечем станет платить за еду, то собственного мяса на всех не хватит. Крупным городам, судя по цифрам, вообще грозит голод. Так, Москва на 65% обеспечивается иностранным мясом, а Санкт-Петербург на 50%. Чтобы столицы в случае кризиса могли прожить без импорта, российские сельхозпроизводители должны разом увеличить производство в полтора-два раза. Возможно ли такое? «По птице наши производители смогут нарастить объем производства на 10%, – рассуждает эксперт Института конъюнктуры аграрного рынка Лариса Дорогова. – По свинине – на 5%, а по говядине – максимум на 1-2%» («АиФ» № 24 за 2003).

А возможна ли в реальности такая ситуация, когда западные партнёры начнут диктовать России свои условия? Возможна, почему нет. И опыт имеется. Сошлёмся на директора Института внешнеэкономических связей при Минэкономразвития И. Фаминского:

«США долгое время поставляли в развивающиеся страны (Египет, страны Африки и Юго-Восточной Азии) излишки зерна по низким ценам. Если те не соглашались с политикой Америки, то поставки прекращались, и в странах начинался голод. Даже был термин „хлебный поводок“. Теперь та же Саудовская Аравия развивает искусственное земледелие… прямо в пустыне, тратя на это огромные деньги».

Ни интересы наших селян, ни интересы покупателей, ни, наконец, интересы безопасности России не стали интересами правительства и его чиновников. Отчего же так? Ведь миллиарды наших рублей, обмененные на доллары и затем потраченные на покупку импортного молока и масла, будь они вложены в свое хозяйство, были бы потрачены с пользой для России. Но разве «элите» это надо? Сельское хозяйство, хоть и служит выживанию народа, малорентабельно, и тем, кто имеет деньги, заботиться о нем неохота. Зачем им упускать прибыль от валютных импортно-экспортных операций…

Из этого же ряда и заявление Касьянова, что как только получим хороший урожай зерновых, надо его немедленно продать за границу. Оставишь зерно в России – накормишь народ и поднимешь молочное стадо, но не получишь прибыли. А если продашь зерно за границу, получишь прибыль, купишь там продовольствие (хоть и в меньшем количестве), продашь голодным русским, снова получишь прибыль. Для «них» важен рынок и прибыль, а не страна и люди.

Итоги борьбы олигархической власти с крестьянской Россией аковы: из севооборота выведено более 30 млн. га (!) сельскохозяйственных земель; почти 17 тысяч поселков, сел и деревень исчезли с карты страны; финансовая ситуация остаётся для сельхозпредприятий катастрофической – их задолженность сегодня составляет 343 миллиарда рублей, что превышает годовой объем выручки от реализации продукции. Но правительство продолжает уничтожение собственного сельского хозяйства страны.

Председатель Аграрной партии России М. Лапшин дал интервью «Литературной газете» (№ 26 за 2003):

– У меня и моих коллег принципиальные претензии к правительству, в том числе и к министру сельского хозяйства Гордееву, ведомство которого ведет политику, противоположную интересам крестьянства.

– Но ведь это «ваш человек»?

– Какой же он «наш», когда благодаря ему разоряются крестьяне? Ведь уму непостижимо, что делается у нас в России: богатый урожай за последние два года разорил село! Где такое еще возможно? А почему? Потому что зерно стали продавать по демпинговой цене за рубеж. Уже сейчас в счет нынешнего урожая запланировано продать за границу 19 миллионов тонн зерна! – и это при том, что зерна в стране не хватает.

– То есть как? Вы хотите сказать, что нам в этом году грозит повышение цен на хлеб и другие продукты?