О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе

Это еще не всё:

«Но на самом деле современное население на 3-4 млн. больше, ибо статистика не учитывает большого числа бывших советских граждан из других государств (Азербайджана, Армении, Беларуси, Грузии, Таджикистана, Украины, Молдовы)».

Так, идея понятна. Нам замазывают глаза россказнями о том, что у нас: А) имеется сокращение, и это очень даже хорошо; Б) никакого сокращения нет, а есть «нулевой рост»; В) на самом деле население увеличилось. Профессор, однако!.. Читаем дальше:

«Естественная убыль населения (здесь сказались кризис, нестабильность и воздействие неблагоприятного демографического цикла) была компенсирована миграционным приростом населения, качество которого (возраст, образование, профессиональный состав) выше, чем качество основного населения страны».

Так есть она, естественная убыль, или как? Ведь если её нет, то что, в таком случае, «компенсировал» миграционный прирост?

В общем, господин Тишков (если говорить очень мягко и вежливо) вводит читателей в заблуждение. Мы от прироста в 300 тыс. человек ежегодно в 1990 году, перешли к убыли в 900 тыс. человек в 1999 году, как раз в тот период, который г-н Тишков именует периодом «положительных трансформаций».

Причём каждый год «реформ» побивает показатели предыдущего по темпам сокращения численности. Но если по численности можно пытаться дать объяснение, ссылаясь на наличие демографических минимумов из-за непростой истории страны, то как быть с тем, что снижается продолжительность жизни? В настоящее время она составляет в среднем 62,1 года для мужчин и 72,8 года для женщин. Такая колоссальная по медицинским меркам разница в продолжительности жизни между полами совершенно ненормальна. Сейчас она стала одной из самых высоких в мире: по этой «разнице» нас обгоняют только страны Прибалтики и Белоруссия.

По продолжительности жизни мужчин нас опережают Монголия, Египет, Вьетнам, а конкурируем мы с Ботсваной и Лесото. А дольше наших женщин живут жительницы Суринама, Белиза и Марокко, а одинаково с нами – жительницы Малайзии, Иордании, Шри-Ланки.

Причинами вымирания России стали полуторакратное снижение рождаемости (которое отчасти, но весьма незначительно обусловлено неблагоприятным демографическим циклом) и увеличение смертности населения почти на треть. При этом наиболее сильно росла смертность в сравнительно молодых возрастных группах; в трудоспособном возрасте – более чем в 1,5 раза. Такой рост смертности беспрецедентен в мирное время. В результате средняя продолжительность жизни, так называемая «ожидаемая продолжительность жизни при рождении», снизилась в России до уровня 1950-х годов, а разрыв между развитыми странами и Россией по этому показателю за последнее десятилетие удвоился: с 5-8 до 11—15 лет.

На 40% выросла смертность молодежи в возрасте 15—19 лет. При сохранении сложившегося уровня среди нынешних 16-летних юношей доживут до пенсионного возраста лишь 54%. Это меньше, чем в России век назад, когда до 60 лет доживали 56% мужчин. В европейских странах, США и Японии, уровень преждевременной смертности трудоспособных мужчин в 2,5-4 раза ниже, чем у нас.

Значительно ухудшилось состояние здоровья наших сограждан. Больные родители рожают больных детей. Нормальные роды составляют 31,8%, а в некоторых регионах лишь 25%. Каждый третий новорожденный имеет отклонения в здоровье. Среди школьников младших классов здоровы лишь 10—12%, средних – 8%, а старших 5%. Более половины подростков 15—17 лет страдают хроническими заболеваниями.

Во-первых, это значит, что в активный трудоспособный и репродуктивный возраст входит больное поколение. Во-вторых, подтверждает тезис о самобытности России. Пока она развивалась, «отгородившись» от Запада, медицинские показатели улучшались, Россия догоняла развитые страны. Как только она «открылась» Западу, всё рухнуло, а население стало вымирать.

Ухудшение состояния здоровья привело к увеличению потребности в медицинской помощи, однако государственное здравоохранение не в состоянии обеспечить её необходимый уровень. Лечение становится всё более недоступным, цены на лекарства так высоки по сравнению с доходами большинства, что больные, в первую очередь хронические, не в состоянии их приобрести.