О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе

И мы развиваем свою государственность на этой базе, не изменяя её основных параметров. Совсем недавно, буквально вчера я проводил первое заседание Комиссии по разграничению полномочий между федеральным центром, регионами и местным самоуправлением и ещё раз подчеркнул, что работа Комиссии должна строиться исключительно в рамках Основного закона страны. Это первое. (В рамках этого закона нормального решения нет, см. главу «Национальный вопрос» в первой части книги, – Авт.)

Второе. Ясно, что любое новое молодое государство, а поскольку у нас новая Конституция и совершенно другое устройство, чем было в Советском Союзе, современная Россия является государством новым, несмотря на свою тысячелетнюю историю, любые новые институты нуждаются в совершенствовании. И, разумеется, мы этим и занимаемся».

Можно ли вообще его понять? Либо Россия новое государство, либо старое, «нуждающееся в совершенствовании». Весь пассаж очень показателен: Путин не знает страны, в которой живёт и которой пытается руководить, а мнит себя неким создателем «нового государства». То есть это человек без корней, а значит, и не сделает он ничего хорошего.

«…Мы перешли к реальной модернизации экономики и политической сферы. И, наверное, нет смысла особенно вдаваться в подробности, но я тем не менее напомню.

В политической сфере – это Закон о партиях. Здесь тоже можно поспорить, нужно это было или не нужно. Я убежден, что нужно. Если в развитых цивилизованных странах (а мы – понятное дело, страна нецивилизованная, дикая, – Авт.) де-факто, хочу это подчеркнуть, де-факто функционирует двух-, трех-, четырехпартийная система, почему в России должно быть 350 или пять тысяч? Это вакханалия какая-то, а не демократия. Это ведёт только к тому, что население не может сориентироваться в своих политических симпатиях. Это ведёт к тому, что у нас выбирают не между идеологиями, не между программами, а между лицами, между личностями».

Зря он тут не похвалил хорошую партию «Медведь». Из её членов, кроме трёх первых лиц, накануне выборов в Думу неизвестен был больше ни один. И программы её никто не знал. И самого Путина выбирали в президенты без всякой программы; он сам говорил, что её у него нет. Но когда выбирали медведей в Думу, и Путина в президенты, такая система их устраивала. А как только избрали, им понадобилось её поменять, вот и приняли такой закон о партиях, чтобы политика оказалась обезличенной. На деле же, как раз наоборот, политика должна быть персонифицирована, чтобы знать, с кого спросить. Кого в итоге орденом наградить, кого в тюрьму посадить, а кого и на плаху свести, за антигосударственную деятельность.

Демократия – это когда люди, даже самые слабые, имеют возможность высказать свои разные мнения. А большинство, выслушав эти мнения, делает выбор. В России эта демократическая возможность выразилась в создании многих партий; президент Путин называет ситуацию «вакханалией». Так что и здесь полный провал.

«Партия» – это «часть», в переводе с латыни. А у части всегда есть лидер. Много партий, много лидеров. Как только Россия в 1917 году перешла к демократии, появилось громадное число партий – советуем спичрайтерам Путина ознакомиться с их списком, составленном при выдвижении депутатов в Учредительное собрание. Большевики в этом списке вошли только в пятый десяток, а, проиграв выборы, разогнали Учредительное собрание и выдвинули идею о «минимуме партий», которую теперь и подхватил Путин.