О западе, который пыжился, пыжился, а Россия сама по себе

Самые первые государства древности не имели ни парламентариев, ни министров, зато все должностные лица исполняли судебные функции, а главным судией был монарх. Во времена Аристотеля люди поняли, что государство – это орудие защиты граждан от несправедливости, позволяющее им мирно общаться, и «прежде всего, торговать», по словам Ликофрона. Ничем не различаются в этом вопросе античность и средневековье, когда полагали, что государство – это полиция и суд. «Без справедливости и правосудия государство есть ни что иное, как шайка разбойников», писал св. Августин.

Но вернёмся к нашим временам.

В Америке общение гражданина с чиновниками, как правило, идёт через документы. Лично с чиновником там никто не ищет встреч, они сами ходят по домам, когда это им нужно. А если гражданин почувствовал помеху делу со стороны чиновников, он просто идет в суд с документом. Суды низшей инстанции в Штатах похожи на залы наших почтовых отделений с несколькими окошечками: зашёл, встал в очередь, за минуту-две получил заключение судьи о том, на чьей стороне закон, и ушёл продолжать свое дело.

Совершенно непонятно, почему, взявшись внедрять американский образ жизни на родных просторах, российские реформаторы не начали с судебной системы. Наверное, им самим она совершенно не нужна. У них свой суд и «правда».

Если мы обратимся к недавней истории нашего отечества, то прежде всего обнаружим полный запрет судебной системе вмешиваться в экономику. В СССР подавляющая часть юристов специализировалась на уголовном (обвинительном) праве, специалистов по гражданскому, а тем более экономическому праву, было крайне мало. Как же в СССР решались экономические проблемы, если суд был от них отстранен?

Не раз уже говорилось, что СССР имел самое лучшее законодательство в мире. Это правда. Так вот, СССР имел также самую громадную «судебную систему»! Но только называлась она иначе. Кто разрешал конфликты между директорами заводов? Между директорами и министерствами? Между работодателями и рабочими? Кто определял, чего нельзя производить и продавать, а что можно и по каким ценам? Кто принимал окончательные решения о том, кому, где и с кем можно жить, а кому нельзя, какими землями и как пользоваться? Куда ходили искать справедливости обиженные жены?

В парткомы КПСС. На каждом предприятии, учреждении, организации партия имела свои «судебные и полицейские» органы, партком и особый отдел. А возглавляли эту всесоюзную судебную систему Политбюро и ЦК КПСС.

Социолог Юрий Фигатнер говорит, что функции судебной системы «были узурпированы Коммунистической партией». В какой-то степени да, но если присмотреться внимательнее, то очевидно, что, во-первых, так была продолжена извечная российская традиция суда не по закону, а по обычаю. Во-вторых, таким образом правящая партия обеспечила себе управление экономикой, ведь судебными функциями определяется состояние экономики и финансов. В период рывка это было нужно. Затем стало ненужным, но властители, заложники теоретической модели, не понимая ни истории, ни сути текущих процессов, продолжали сохранять status quo по привычке. В третьих, узурпировала, или нет, но людям было, куда обратиться; система была признана.

Страна имела самое лучшее законодательство в мире, но показывала, что, в конечном счёте, главное – не закон, а то, какой суд и как его будет трактовать. Другое дело, что «партийный суд» исполняли не профессиональные юристы, а профессиональные революционеры, – специалисты не по законам, а по социалистической морали. (Был период, когда «судьи» были по совместительству, специалистами по насилию. Роль «революционных партийных судов» в политике известна всем, и мы здесь не будем касаться этого вопроса.)

Теперь даже и эта «судебная система» рухнула, а что же осталось? Остались ублюдочные суды, которые штампуют сверхжестокие приговоры по уголовным делам, а по делам экономическим, как правило, выступают в защиту крупного капитала, подтверждая тем самым, что главное – не закон, а его трактовка.

И осталось повсеместное упование на мораль.

Кто угодно мог заметить, что все годы реформ господа реформаторы только тем и занимаются, что требуют от населения «веры», «доверия», обращаются к нам с уговорами быть честными, платить налоги, проявлять высокую мораль, «сознательность» и т. д. Эти призывы сами по себе унизительны и уже только поэтому лживы. Какую нужно иметь совесть, чтобы всё население уговаривать быть честным?! Ведь это обвинение НАРОДА в нечестности! Интеллигенция же наша походя, по поводу и без, констатирует: «все воруют». То, что для россиянина – боль и несчастье, ему тычут в лицо, как если бы он в том был виновен.