Обет мести. Ратник Михаила Святого

Боярин Василий ехал неподалеку от великого князя в окружении нескольких новгородских гостей. При виде своего воина он широко улыбнулся, извинился перед дородным мужчиной в легкой дорожной посеребренной кольчуге за то, что вынужден на время прервать беседу, и знаком велел Ивану приблизиться.

– Хорош, хорош!! – оглядывая парня с ног до головы, словно впервые его видя, улыбнулся Василий. – Такую махину и кинжалом остановил! Прикажу шкуру его у Аленки в светлице повесить на память. Держи, это тебе за верную службу! Потом еще добавлю, а забуду – напомни!

Последние слова он произнес, обернувшись к жене. Стащил с пальца большой серебряный перстень с алым рубином и протянул его Ивану. Тот сделал невольный протестующий жест:

– Как можно, боярин!! Я не за награды служу! И зверя мне сызмальства бить привычно, в лесу вырос…

– Бери, бери, не то осерчаю! Ярославу скажи, чтоб отпустил тебя домой на недельку. Захватишь к отцу одну семью, что от Амылеева полона осталась, пусть селит у себя. Ну, доволен?

Василий потрепал ратника по плечу, не заметив, как на лицо того набежала тень грусти и растерянности. Иван в этот миг больше думал о той, что ехала в двухстах саженях сзади. Ослушаться Василия и не уехать домой было невозможно. Но на целую неделю?!! А вдруг боярин в это время отправит дочь обратно под Кашин? И тогда даже не попрощаются?.. Боже мой!!!

Но главный удар поджидал бедолагу впереди. Василий явно был в отличном расположении духа и, одарив своего слугу, невольно похвастался:

– Все у меня в эти дни получается как нельзя лучше! Глянь, как тебе вон тот боярчук, нравится? Ладный парнишка! Хочу Аленку с ним до Масляной обвенчать, добрая будет пара. С отцом уже все обговорили, оставит сынка дней на десять, чтоб детишки получше обнюхались. А потом вы его до Нова Города проводите. Оттуда батин обоз на Нижний пойдет, проводите купцов мимо Твери. Неспокойно сейчас под Торжком, ушкуйники балуют. Заодно и подработаете маненько с Ярославом, я на то глаза закрою. Онуфрий обещал охрану не обидеть.

Звон стоял в ушах бедного парня. Он плохо слышал, плохо понимал, что говорит ему хозяин. Одно лишь свербило сознание: Аленку скоро сосватают вон за того сытого купеческого сынка! Еще до Масленицы!!! Господи, да как же так?! Может, пасть перед Василием на колени, взмолиться? Может, еще можно хоть что-то изменить?!

Неизвестно, как сложилась бы дальнейшая Иванова судьба после подобной глупости (а пал бы он всенепременно в слепо-жгучем своем отчаянии), если б в конце колонны не раздались громкие крики, в которых удивление явно мешалось с яростью. Великий князь обернулся, зычно приказал:

– Борис, узнай, что там случилось, живо!

Ехавший неподалеку сокольничий развернул коня, огрел его плетью, но вдруг, увидев Василия и ехавшего рядом с ним Ивана, натянул поводья. Восточных кровей скакун бешено затанцевал на месте.

– Что встал?!!

Голос Михаила подстегнул Романца. Он вновь пришпорил животное и теперь безостановочно полетел назад. Навстречу ему уже спешил Ярослав.

– Беда, боярин! Петруху убили! – выкрикнул он, еще не досягнув Василия.

Петром звали того самого ратника, что сменил Ивана возле Алены. И от этого известия, и от того необычного взгляда, которым одарил его десятник, несчастный влюбленный мгновенно опомнился. Колонна приостановилась.

– Что с дочерью?!! – страшно взревел Василий.

– Боярышня цела-невредима.

Отец гикнул и помчался вслед за сокольничим князя, яростно охаживая плетью бока ни в чем не повинного животного.

– Как это случилось? – поинтересовался великий князь.

– Две стрелы из чащи прилетели. Там дорога низом оврага шла. Саженей за десять били из кустов, наверняка.

И вновь глянул на Ивана так, что у того побежали по спине мурашки. Но причину взгляда молодой ратник истолковал неверно.

– Меня Петро сам подменил… Боярин позвал, – словно оправдываясь, пробормотал он.

– Съезди, глянь, – сквозь зубы выдавил Ярослав. – Кое-что занятное там увидишь. Дозволь отъехать, великий князь?

Они поскакали бок о бок. Иван хотел задать вопрос, но десятник отмахнулся:

– Сам все увидишь. А что об этом думать, я не знаю.

Все вопросы отпали, едва Иван увидел две стрелы в горле и груди убитого. Их алое оперение ярко рдело на белом снежном фоне. Алые перья и досыта напитавшийся алым снег… Сразу забылось все: и боярчук, и Аленка, и дорогой Васильев подарок.

– Кто?!! Кто это сделал?!!

Крик этот был страшен. Конь прянул ушами и невольно попятился. И смертельно-бледная Елена, и окружающие с удивлением глянули на ратника. Но ведь они не знали, что значили вот такие стрелы в судьбе бывшего селянина!!

– Поскакали вдогон, – откликнулся кто-то. – Двое их было. Узнаем, никуда они не денутся.

Иван окинул взором крутые склоны оврага, тронул коня и направил его вверх и наискось. О том, что у него с собой лишь секира, кинжал да подарок боярыни, из которого еще ни разу не приходилось стрелять, он даже не подумал.

Глава 12