Обет мести. Ратник Михаила Святого

Завершив обход, он вернулся к шатру Галии. Нури и его джигиты уже пересчитали серебро и золото, споро упаковали его во вьюки и теперь с явным нетерпением жаждали скорейшего отбытия. Бывшие пленные были посажены на запасных коней по одному – по двое, и не умевшие хорошо ездить верхом держались за более опытных.

– Все? – не скрывая ненависти, спросила Галия.

– Нет! Со мной поедут еще эти двое!

Палец Ивана описал полукруг и указал на двух близнецов, на лицах которых явно виднелись славянские черты. Оба малыша стояли рядом с бабкой, и в глазах их было выражение затравленных волчат. Увидев жест русича, они разом вцепились в дорогой бухарский халат.

– Почему?! – вскинулась старуха. – Это мои внуки! В них течет кровь моего сына!

– Они… – и тут Иван осекся. Он понял, что правда об истинном отце прозвучит дико и нелепо. Русич все же попытался качнуть чашу весов в свою пользу: – Они дети женщины, которую я увожу с собой. Без них она ехать не хочет.

– Так пусть остается, неблагодарная!! Хан, разве ты позволишь забрать подданных великого и непобедимого в урусутский плен? Берегитесь, за своих внуков я прикажу драться!!

Нури, к которому были обращены последние слова, примиряюще поднял ладони вверх:

– Ты права, женщина! Мы уезжаем. С первыми цветами жди своего Амылея назад! Поехали.

Конный караван тронулся. Иван предусмотрительно оказался возле Любани и, словно помогая удержаться в седле, обнял и зажал ей рот.

– Молчи, Любка, молчи! Я же тебе пообещал. Будут они с тобой, вот увидишь! Погоняем, ребята, погоняем, ничего еще не кончилось!

Ему еле-еле удалось успокоить женщину. Кони бодро рысили, унося всадников дальше и дальше от ставших уже невидимыми юрт и шатров. Начинающаяся пурга неспешно заносила следы отряда.

Глава 30

На первом же привале Иван уединился с Нури.

– Бери всех и уходите на север. Пошли ребят, пусть отобьют еще лошадок у Амылея. Я же пока приотстану, еще одно дело надобно обделать.

– Не понял! Ты ж уже взял что хотел.

– Нет, не все, дорогой. У той женщины, ради которой я этот поход затеял, два сына там остались. А отец их не Амылей, нет!! Отец – мой брат-близняк, что от Амылеевой стрелы красной в копне дух испустил. Понимаешь? Я Любане обещал их взять, да и сам не хочу здесь мальцов оставлять. Это ж род мой, Нури, пойми!

– Давай вернемся и возьмем силой! Или ты уже забыл мои уроки?

– Не в том дело! Пленных и деньги надо доставить к границе степи, верно? Я ведь мальчикам моим обещал заплатить в случае удачи. Никто лучше тебя, Нури, этого не сделает. Я же возьму одного Степку да пару коней заводных и ночью шепотом выдерну парней из постели. Метет хорошо, к утру ваши следы надежно передует. А по моим они языки на плечи вывалят, гоняясь. Так что выручай, дорогой!

Нури внимательно посмотрел на Ивана и едва заметно кивнул. Снял с шеи пайцзу. Русич отстранил протянутую руку:

– Нет, оставь себе, в степи с такой толпой она нужнее будет. Дай мне лучше коней порезвее из своих, наши тверские со степными не сравнятся.

– Бери Алтына, он ведь твой был. Еще трех подберу, огонь-кони. А вот как ты нас потом без следов-то найдешь?

– Жди меня в том месте, где встретились. Седмицу жди! Не объявлюсь – проводи пленных и моих докуда сможешь и расплатись. Своим тоже дай по паре гривен. Ну, не прощаюсь! Езжайте, а я тут до ночи коням роздых дам.

Две ладони сошлись в крепком мужском рукопожатии, глаза сказали больше, чем слова.

Услышав просьбу Ивана, Степка вначале растерялся. Он никак не мог предполагать, что рискованный поход одним посещением становища не ограничится.

– Боишься? – испытующе заглянул ему в глаза старший. – Обделаем все ладом – серебра не пожалею. Но если ты против, тогда я кого другого подберу.

– Да брось ты со своим серебром! – отмахнулся молодой парень. – Не об том баять надобно. Как складнее все обтяпать – вот в чем штука?!

– Вяжем к одному коню два больших мешка. Ты ждешь меня в условленном месте, я подвожу мальцов. Суем в мешки, затягиваем их и… ходу!!

– А коль погоня?

– Отстреляюсь! Татарва – они в ночи не вояки, они любят, когда трое на одного да среди ясного дня погожего. Лишь бы меж юрт сполох раньше времени не поднялся, собаки у них добрые. Но и против этого есть у меня задумка, научили в свое время. Айда, поохотимся!

Поздней ночью, когда узкая луна лишь обозначала себя, не в силах осветить округу, из белесой мути поземки неслышно показалось странное существо. В нем можно было б признать всадника на коне, если б не странные клочья-крылья, трепавшиеся на ветру. Это были свежесодранные шкуры трех шакалов, животных, постоянно находящихся неподалеку от мест обитания человека и обладавших сильным стойким запахом. Именно за ними и охотились двое несколько часов тому назад.

Копыта Алтына неслышно погружались в свежий снег. Лишь изредка ломалась корочка старого наста, но за воем пурги и более сильный звук был бы не слышен. До нужного шатра оставалось уже недалеко.