Обетованный остров

Эгей взял ее за руку и почтительно усадил в кресло. И тут он с досадой заметил сидевшего рядом с царицей и царевной брата Питфея — Тиеста, присутствие которого в Трезене явилось для него неприятной неожиданностью. Тиест наблюдал за Эгеем с той неопределенной мерзкой улыбкой, смысл которой можно было понимать как угодно. Она не была явно вызывающей, способной спровоцировать скандал, но в ней легко угадывалась ирония, пренебрежительная насмешка, ранившая тем больнее, что не давала прямого повода потребовать объяснения, не показавшись при этом смешным. Встретившись взглядом с Эгеем, Тиест кивнул ему, и опять невозможно было понять, означает ли этот жест приветствие или паясничание. Эгей ответил холодным кивком. Но в этот момент к нему подошел Питфей и, строго посмотрев на брата, что заставило того придать выражению своего лица некоторую благопристойность, пригласил Эгея и его спутников занять отведенные для них почетные места. Своего друга он посадил рядом с собой.

По знаку Питфея на площадку вышел флейтист. Под однообразную и заунывную мелодию флейты четверо трезенийских юношей вывели на середину площади жертвенного быка. Явился дворцовый ювелир с листовым золотом и наковальней, молотом, клещами и другими необходимыми инструментами. Быстро и ловко он оковал золотом рога жертвенного животного.

На площади между тем был разложен костер. Явились жрецы в длинных и тяжелых одеждах, расшитых золотом и украшенных драгоценными камнями. Они принесли кувшины с ячменем, жертвенный двойной топор и, увитый цветами, круглый серебряный таз с водой. Питфей встал с кресла, вымыл руки в тазу, который поднесли ему жрецы, осыпал быка ячменем, вырвал шерсти с его головы и бросил ее в огонь. Затем, приложив левую руку к груди, а правую подняв кверху, он произнес благодарственную молитву богу Посейдону. После него тот же ритуал исполнил Эгей, а за ним и другие знатные присутствующие.

Один из юношей взял в руки жертвенный топор. Бык, словно почуяв недоброе, поднял голову и замычал. Двое других юношей ухватили его за рога, пытаясь пригнуть голову быка книзу. Неожиданно тот рванулся и в какой-то момент показалось, что он сейчас вырвется и, все сметая на своем пути, устремится на присутствующих. Дамы вскрикнули. Но в этот миг жертвенный топор, как молния, сверкнул в воздухе и глубоко вонзился в шею животного. Бык судорожно вздрогнул, покачнулся и рухнул наземь. Из зияющей раны хлынула черная кровь. К животному подошел жрец со священным сосудом — ротоном — в форме головы быка и наполнил его жертвенной кровью.

Питфей с Эгеем, их самые ближайшие приближенные, члены царской семьи и жрецы в торжественной процессии направились во дворец. Царь жестом пригласил Диодора присоединиться к шествию. Сердце начальника порта бешено заколотилось, и сладостная истома охватила его. О такой чести он не мог даже и мечтать. Приглашение царя означало, что начинается качественно новый этап в жизни Диодора. Сын простого ремесленника, тот, кто только год назад был обыкновенным служащим в порту, становился благородным сановником, приближенным царя. Диодор почувствовал устремленные на него завистливые взгляды. Ему показалось, что кто-то за его спиной произнес зловещим шепотом слово «выскочка». Но даже этот зловещий шепот был, как бальзам, для его сердца. Присоединившись к процессии, Диодор не шел, не шествовал, нет, не чувствуя под собой земли, он словно парил в воздухе, и приятная легкость опьяняла его.

Торжественная процессия миновала ряд помещений дворца и по лестнице спустилась в освященную тусклыми светильниками крипту с алтарем и деревянной статуей Посейдона. После очистительных омовений в священном бассейне участники церемонии совершили возлияние из ритона на алтаре великого бога, исполнили ритуальные гимны и молитвы, а затем причастились, испив из особых чаш вино, смешанное с жертвенною кровью. Жрецы осторожно подняли расписанный красками ксоан Посейдона, уложили его на священные носилки, украшенные цветами, и процессия в том же порядке покинула крипту, поднялась наверх и через растворенные двери дворца вышла на площадь.

Заиграла флейта. Все присутствующие встали и запели гимн Посейдону, приветствуя бога, который услышал их молитвы и явился к ним, чтобы принять участие в совместном пиршестве. Священные носилки с умащенной благовониями статуей бога были поставлены на специальном возвышении. Рядом заняли место жрецы.

Между тем слуги уже расставили перед хозяевами и гостями небольшие столики. Туша жертвенного животного была освежевана и разрублена на куски. По знаку Питфея юноши, совершившие заклание, подхватили на ухваты с пятью зубцами бедра быка, которые предназначались Посейдону, и бросили их в огонь. Питфей подошел к костру и оросил священное мясо вином.

Запах горящего мяса распространился вокруг, радуя великого бога Посейдона — покровителя Трезении. Теперь можно было нанизать на вертелы остальные куски жертвенного животного и, поджарив их на костре, приступить к долгожданному пиру.