Обетованный остров

Вот от этих-то пиратов и должен был охранять побережье Трезении Диодор. Сложность его положения заключалась в том, что Питфей, в отличие от других ахейских царей, заранее отвергал возможность всяких сделок с пиратами. Приходилось рассчитывать на свои силы. В подчинении у Диодора находился гарнизон береговой охраны, он имел в своем распоряжении легкие сторожевые корабли. Была разработана надежная сигнальная система. Размещенные на горных возвышенностях полуострова Метана и острова Калаврия наблюдательные пункты позволяли далеко просматривать морское пространство вплоть до Эгины и побережья Аттики, и в случае опасности береговая охрана оповещалась с помощью сигнальных огней.

Но и этим не ограничивались задачи Диодора, и можно даже сказать, что самой сложной обязанностью лименарха, отнимавшей у него больше всего времени и требовавшей постоянного внимания, было поддержание порядка в порту, то есть выполнение чисто полицейских функций.

Если учесть, что в самое благоприятное время для навигации — весной, когда дует легкий бриз, и осенью, вплоть до веселого и беспутного праздника молодого вина, когда море ласково и спокойно, — в порту Трезении собиралось до двадцати иностранных кораблей, легко можно понять, сколько забот было у Диодора. Двадцать кораблей — это более тысячи человек экипажей — людей в большинстве своем незнакомых, с разным темпераментом, с чужими обычаями и нравами. Диодору нередко приходилось заниматься разбирательством случаев грабежей и насилия. Бывало, что часть команды покидала корабль, уходила в горы и превращалась в шайку разбойников. Нельзя было не учитывать и возможности объединения экипажей нескольких кораблей в целях налета на Трезен.

Велика была ответственность Диодора. Но положение его не было столь безнадежно тяжелым, как может показаться с первого взгляда. Дело в том, что некоторые купцы и капитаны уже были знакомы ему, поскольку не впервые посещали Погон, торговцы имели рекомендательные письма от правителей дружественных государств и заслуживающих доверия лиц. Нередко купцы пользовались кредитами, производили расчеты с помощью денежных писем и расписок.

Вступив в должность лименарха, Диодор навел порядок в учетных книгах, куда заносились сведения о купцах, посещавших Погон, и заключенных с ними сделках. В лименархионе хранилась картотека оттисков печатей, которая позволяла контролировать подлинность рекомендательных и денежных писем. И хотя сам Диодор за всю свою жизнь никогда не выезжал за пределы Пелопоннеса, он из бесед с иностранными купцами, капитанами кораблей и простыми моряками знал о всех, казалось бы, совсем не значительных, достопримечательностях Тира, Милета, Трои, Кнососа, Фестоса, Сидона, Угарита, Фароса, Аммана и других городов. В его голове хранилась масса сведений о наиболее известных людях, проживавших в этих городах: царях и военачальниках, жрецах и философах, купцах и архитекторах. Поэтому в беседе с незнакомцем, задав ему два-три совершенно безобидных вопроса, Диодор, усмехаясь про себя, уже знал, является ли его собеседник тем лицом, за которое он выдает себя или нет.

Стоит ли удивляться рассказам о неусыпном страже Аргосе, обладавшем сотней глаз, которые никогда не закрывались разом? Не таков ли Диодор, имеющий не только сотню глаз, но и сотню ушей? Его осведомителями были местные жители и иностранцы. Прелюбопытные сведения ему сообщали нищие, уличные девчонки и развращенные мальчишки, красящие губы и подводящие глаза. Все они каждой весной и осенью, неизвестно откуда появляясь, поскольку в другое время года их никто и не видел в Трезении, буквально наводняли порт, наглядно и красноречиво свидетельствуя о процветании государства. Из всех этих категорий осведомителей к девчонкам Диодор относился с особым уважением. Независимо от того, что их заставило заняться самым древним в мире ремеслом, поручения лименарха они выполняли охотно, видя в этом, вероятно, возможность придать своей рутинной работе высокий гражданский смысл. Но главное было даже не в том, что они выполняли весьма своеобразные и порою фантастические поручения начальника порта. Богоугодная деятельность жриц любви, по глубокому убеждению Диодора, была тем краеугольным камнем, на котором зиждился порядок в порту и, может быть, безопасность государства. Что бы он, Диодор, делал без них с целой армией жаждущих любви молодых самцов, возбужденных вином и вооруженных до зубов? Но как тут не поклониться богине Афродите, воистину, могущественнейшей из богов!