Обнуление. Кто управляет Путиным

Важнейшей идеологемой российского внешнеполитического дискурса, собственно, его структурообразующим ядром является сладострастное смакование некоего «унижения», испытываемого в последние четверть века Россией в результате поражения СССР в холодной войне. Это демонстративное порывание рубищ и демонстрация геополитических язв с обещанием грядущих побед — любимое занятие политической «элиты» от азиопов Александра Проханова и Александра Дугина до «яблочников» Алексея Арбатова и Владимира Лукина. Вот цитата из сочинения известного евразийского мыслителя Сергея Караганова: «На Украине, пусть и с запозданием и большой ценой, была остановлена смертельно опасная экспансия западных союзов. Из полувеймарской, отбивающейся страны Россия вернулась к своей привычной роли державы-победительницы, к новой уверенности в себе».

Непотопляемая «элита» вышла из крупнейшей геополитической катастрофы XX века упакованной, как никогда прежде. Но, обеспечив себя севрюжиной с хреном на несколько поколений вперед, она вновь возжелала не конституции, а азиопского величия, новой Золотой Орды, объединяющей мечтающие прильнуть к ее длани народы и государства.

Вороватая и бездарная, чванливая и трусливая, мечущаяся между Куршевелем и Лефортовом российская политическая «элита» никак не может понять, что она никому не нужна на постсоветском пространстве в качестве учителя жизни и центра притяжения. И не потому, что «американка гадит», а потому, что путинская Россия ни для кого не может быть привлекательной — ни для миллионов украинцев, жаждущих избавиться от собственных бандитов во власти, ни для среднеазиатских диктаторов, которым не нужен кремлевский хозяин. Украинское «Да!» Европе на 90 % означало «Нет!» постсоветской модели бандитского капитализма, «Нет!» — «Таежному союзу» четырех паханов.

Ну, может быть, и нашлись бы среди соседей России какие-нибудь социально близкие братья по разуму, если бы хрипящая от ненависти к Западу российская «элита» предложила последовательный Большой антизападный идеологический проект. Но всему миру известно, где эта «элита» хранит свои сокровища, какую медицину она предпочитает для себя, какое образование выбирает для своих детей. Каждого нового руководителя в соседних странах Москва рано или поздно объявляла «прозападным» или «еще более прозападным», не замечая, что тем самым выносит приговор своей собственной политике.

Где же те «пророссийские», в ожидании которых строили в Кремле песочные замки своей новой империи? А может быть, все-таки что-нибудь не так с нами самими и с нашей политикой, а президенты соседних стран — просто проукраинские, прогрузинские, пробелорусские?

* * *

Неспособность «элиты» не формально на бумаге, а внутренне психологически воспринимать всерьез независимость «братских» стран, поразительная глухота к возможной реакции соседей, духовная лень и имперская спесь, не позволяющие попытаться взглянуть на себя чужими глазами, — все эти замечательные качества российской клептократии закономерно порождали цикл отчуждения и вражды на постсоветском пространстве.

Агрессивная концепция «Русского мира», ученически заимствованная вождем у гитлеровской внешней политики 1930-х годов, позорная попытка ее практической реализации в Украине стали апофеозом четвертьвековой оргии «униженчества». Пациент дал, наконец, ответ на вопрос давно уже обеспокоенных его неадекватным поведением окружающих о природе его униженности. Русский человек на рандеву истории, оказывается, унижен, когда он не может безнаказанно топтать своих бывших собратьев по строительству платоновского котлована.

С очаровательным простодушием свидетельствуют об этом двое видных прокремлевских политологов в своем философическом тексте «Отстраненность вместо конфронтации: постъевропейская Россия в поисках самодостаточности»: «Присоединив Крым и оказав поддержку антикиевским силам в Донбассе, Москва не просто провела красную линию, которую готова защищать любыми средствами, включая военные. Россия не признавала незыблемыми реалии, возникшие после распада СССР, и не считала свои действия в отношении соседних стран (они были созданы уже после согласованных решений 1970—1980-х гг.) нарушением договоров, достигнутых раньше. Иными словами, Россия так никогда в полной мере и не согласилась с существованием «нового мирового порядка», который Запад считал само собой разумеющимся, хотя до середины 2000-х гг. мирилась с ним как с данностью.