Обнуление. Кто управляет Путиным

Ядерный электорат

У Путина есть такая особенность: в политически неблагоприятные для себя моменты он исчезает из публичного пространства. Так было, когда он исчез на пару недель после убийства Бориса Немцова. Он медлил с реакцией после трагедии в Кемерове. Путин исчез из виду после катастрофического поражения российских наемников в столкновении с американцами и их союзниками при Дэйр-эз-Зоре. Поражения настолько чувствительного, что вся информация о погибших и раненых и даже о самом факте боя Москвой скрывалась. Впервые за все годы правления Путин официально был объявлен больным. Ему было над чем поразмышлять.

Путин весны и лета 2014 года — триумфалист, опьяненный неожиданной легкостью крымской операции, вялой реакцией Запада, вождь «Русского мира», воссоединяющий «утраченные территории». «Хороший Гитлер»», по льстивому определению кремлевского пропагандиста Андраника Миграняна. Но эта его роль требовала динамики, картины непрерывно расширяющейся вселенной «Русского мира». Статика, любой намек на отступление перед внешним врагом смертельны для нее, порождают даже среди самых горячих сторонников страшное подозрение: «Царь не настоящий!». Теперь до самого своего последнего дня во власти он обречен быть Владимиром Настоящим.

Неудачи и поражения на этом пути стали преследовать Путина довольно быстро. Самым болезненным метафизическим поражением «Русского мира» стало отторжение этой идеологемы русскими жителями Украины, которые в своем подавляющем большинстве остались лояльными гражданами украинского государства и сторонниками европейского выбора этой страны. Амбициозный проект «Новороссии» скукожился до бандитских сепаратистских территорий на Востоке Украины.

Cирийская авантюра, в которой Кремль поддержал армию Башара Асада, террористов из отрядов «Хезболлы» и «Корпуса стражей Исламской революции» в массовых убийствах суннитов, в значительной степени призвана была отвлечь внимание от провала в Украине. Трижды победоносно выведя из Сирии войска, Владимир Таврический на самом деле ввязался там в наземные операции силами «ихтамнетов», отказавшись потом признать кремлевское покровительство над подразделениями погибших наемников из «ЧВК Вагнера». Как переломить эту потенциально опасную для его власти тенденцию? Одержать какие-то военные победы? Нет у него для этого ресурсов.

После некоторой паузы Путин вернулся в информационное поле с продуманной концепцией на все оставшиеся годы своего правления. Он опробовал ее сначала на фокус-группе, собравшейся в Манеже 1 марта 2018 года, затем развил в нескольких громких видеоинтервью. Продолжение последовало в Солсбери. Нападение на Великобританию 5 марта с использованием химического оружия было показательно демонстративным. Задачей теракта было максимальное обострение отношений с Западом, чтобы создать тем самым внутри России образ «осажденной крепости», балансирующей на грани войны (с угрозой перехода за эту грань). Согласно своей новейшей концепции политического выживания, вождь будет продавать подданным не череду славных побед (как ему это виделось весной 2014-го), а вечное оруэлловское угрюмое противостояние.

Но какие же инструменты, кроме уникальной «духовности», сможет задействовать для длительной конфронтации с Западом государство, в разы уступающее сопернику по экономическому развитию, научно-технологическому уровню и, как выяснилось в Сирии, потенциалу конвенциональных вооруженных сил? Нет, это не ракетные страшилки из мультиков, которые Путин демонстрировал в своем послании депутатам Федерального собрания. Таких страшилок у Запада не меньше, и находятся они в большей степени боевой готовности.

Уникальное чудо-оружие Путина — психологический шантаж, которым он занимается начиная с аннексии Крыма, недвусмысленно демонстрируя готовность первым применить ядерное оружие. В последнее время Путин не раз и не два рисовал в своих выступлениях и видеоинтервью апокалиптические картины ядерного удара. Как справедливо заметил один наблюдательный комментатор, похоже, что он думает об этом с явным вожделением.

* * *

Выборы 18 марта, конечно, были фальсификацией. Один потенциальный оппозиционный кандидат убит неподалеку от стен Кремля, другой несправедливо осужден и отстранен от выборов. Математик Сергей Шпилькин подсчитал, что в избирательные урны было вброшено около 10 миллионов бюллетеней. Но это значит, что большая часть избирателей все-таки за Путина проголосовала, пусть многие сделали это под административным прессом. Десятки миллионов действительно искренне поверили путинской модели мира, став его ядерным электоратом и потенциальным коллективным шахидом. Он уже значительно продвинулся в создании культа смерти, которая для нас, русских, на миру красна, в создании системы своей пожизненной власти. Но осталось одно уязвляющее его обстоятельство, одно логическое противоречие в его стройной картине мира, которое напрягает даже несомненных сторонников Путина.