Обольщение Евы Фольк

25 декабря 1942 года

6-я армия

Полевая почта, Сталинград

Здравствуй, дорогая Линди!

Старший сержант Битман сказал, что это письмо до тебя может не дойти, потому что наши самолеты часто сбивают. Но я все же решил рискнуть.

Вчера был сочельник, и я постоянно представлял, как ты звонишь в серебряный колокольчик, созывая наших девочек. Надеюсь, у вас был торт и красивая елка со свечами. Мы же здесь воображали, что наш черный хлеб — это рождественский кекс. Мы поделились им с одной русской и ее больными детьми, которых капеллан нашел в разрушенном погребе. Затем мы натопили снега и представили, что это — бренди. В полночь нам разрешили запустить в небо ракеты. Видела бы ты это зрелище. Вся немецкая армия стреляла из ракетниц. Было такое ощущение, что вот-вот спустятся ангелы и спасут нас из этого ада. Мы сняли шлемы и спели «Тихая ночь». Некоторые из парней плакали.

Сегодня утром капеллан провел для двадцати из нас причастие и прочитал проповедь из Евангелия. Знаешь, меня совсем не беспокоило, что он — католик. Капеллан напомнил, что Бог сострадает к людям, а затем он за каждого из нас помолился. Когда он опустил на мою голову руку, я ощутил внутренний мир.

Позже я молился Богу, вверяя в Его руки свою душу. Когда ты получишь это письмо, возможно, я буду уже с Ним. Что бы ни случилось, я верю, что Бог защитит тебя и Германию от русских. Он непременно это сделает.

Начинается артобстрел. Прошу, посади себе на колени наших малышек и скажи, что папа сильно их любит. Передай Кларе и Фриде, чтобы они не переставали петь. Скажи им, что я слышу их песни в своих снах. А Гертруда и Ирина пусть продолжают печь печенье, потому что я чувствую его запах даже в России.

Линди, я не мог дать тебе большого богатства, но ты обогатила мою жизнь. Люблю тебя всем своим сердцем. Молись обо мне и моих товарищах. Здесь просто ужасно.

С любовью, Гюнтер.

Вечером, в понедельник 1 февраля 1943 года, ферма Ландесов дрожала от яростных ударов ветра. В доме было уныло и холодно. Письмо Понтера пришло в конце января — почти через месяц после того, как было написано. Однако еще неделей ранее Линди навестил Ричард Клемпнер, с прискорбием сообщив, что Гюнтер пропал без вести во время сражения 7 января. Скорее всего, он погиб где-то посреди мерзлых развалин Сталинграда. В своем офисе Ева узнала, что в тот день произошел жестокий штыковой бой, унесший жизни тысяч немецких солдат. В отчете так же было сказано, что доступ к телам убитых невозможен.

— В извещении написано, что Гюнтер пропал без вести, — сказала Линди, крепко обнимая Еву. — Я не верю, что он погиб. Он вернется. Вот увидишь. Сколько времени нужно на то, чтобы добраться сюда от Сталинграда?

— Я не знаю, — ответила Ева, гладя Линди по волосам. Она беспокоилась о подруге.

— Я буду ездить на вокзал каждый день. А этот психопат Гитлер пусть вечно горит в аду, — всхлипывала Линди. — Кому нужна была эта война, кроме него?

— Мама, как ты можешь так говорить о Фюрере? — удивленно спросила Линди ее шестилетняя дочь Ирина.

— Мама просто повторила чужие слова, — с тревогой в голосе произнесла Ева. — Иди лучше в свою комнату и поиграй с сестрами.