Оборотная сторона медали. Книга вторая

Я старался рассуждать логично. «Австриец» пропал, спецназ «Кобра» в наше поле зрение не попадал, иностранных грузовиков мы тоже не наблюдали, а значит, сегодня есть вероятность закончить миссию без происшествий. Интуиция меня не подвела. Песни отгремели, пляски окончены. Нас никто не украл, когти пентагоновских ястребов не принесли нам смерть и хаос, как они порой любят. Старшие дали понять, что выборы прошли спокойно. И попросили сдать свои маскхалаты в качестве подарка на память местному спецназу. Вот это щедрость! Уж не знаю, кому из представителей луковинского спецназа достался мой «костюм летний «Сумрак», цвет «Излом», но я, в любом случае, желаю ему крепкого здоровья и успехов в нелегкой армейской службе!

Возвращаясь к автобусам, мы решили сделать групповое фото. Рядом протекала река, а на противоположном высоком ее берегу высилась старинная крепость. Идеальный туристический фон! Встали в ряд, все довольные успешно проделанной работой, в предвкушении триумфального (шутка!) возвращения на Родину. Мощная вспышка, тогда еще супермодного айфона, резанула по глазам. Запечатлен еще один хороший момент в этом, далеко не простом и не всегда приятном, земном существовании. Рассматривать новоиспеченный фотошедевр времени не оставалось, нужно было двигать в гостиницу.

Каково же было наше огорчение, когда уже в автобусе мы внимательно разглядели выбранный нами привлекательный фон. О, ужас! Прямо под стенами крепости на корточках восседал какой-то пьянчуга, явно справлявший там нужду. Его тощие ягодицы безобразно отсвечивали прямо над нашими головами. Пришлось немедленно удалить это безобразие и повторно запечатлевать наши физиономии, но, увы, уже в совершенно прозаичном месте — на стоянке возле гостиницы. Точно, это «Кобра» нам подгадила от бессильной злобы…

Окончив фотосессию, мы уже собирались разойтись по своим койкам и хорошенько отдохнуть перед отправкой на родину, как вдруг стали свидетелями грустной и одновременно трогательной сцены. Высокая светловолосая девчонка, которую мы почти каждый день видели за стойкой администратора, вся заплаканная прижалась к мускулистому, широкоплечему парню из Питера. Такое вот «прощание славянки». Эх, какое же путешествие без романтики?!

И прав был Албаныч! Любовь за деньги не купишь!

Немного пофилософствовав на эту тему, мы пошли спать.

На следующий день началось наше утомительное путешествие обратно в родную гавань. Не слишком тягостное, ведь всех грела мысль о скорой встрече с домом. На пограничном пункте контроля в Шереметьево произошла забавная сценка. Поскольку в любых учреждениях мне претит лезть вперед и с боями по головам продираться к выходу, я скромно пристроился в самом конце очереди.

Так получилось, что к девушке-пограничнику я подошел последним, пропустив вперед всю нашу пиратскую ватагу. Девица была по-настоящему красива: большие голубые глаза, пышные короткие светлые волосы, стройная, спортивная и естественная, без тонн макияжа и литров ботокса. Лицо ее выражало легкое недоумение. Видимо, она немного опешила от однородного потока толстошеих, мощных «туристов». Быстро просмотрев мой паспорт, красавица спросила:

— А что соревнования какие-то проходили?

На это я, сохраняя сосредоточенное выражение лица, со всей серьезностью незамедлительно ответил:

— Да, сверхсекретные!

Девочка на секунду задумалась, а затем одарила меня ослепительной улыбкой. Правильно! Даже, если что-то не понимаешь — улыбайся. Все лучше, чем сидеть в окошке с постной и злой физиономией.

Снова почувствовав себя настоящим авантюристом и искателем приключений, я подумал: «Для первой зарубежной миссии неплохо!»

ГЛАВА 11 МОЛЬКИНО. НАЧАЛО

В ковидном госпитале жизнь протекала медленно. Дни измерялись приемами пищи: завтрак-обед-ужин. Между изнурительными и однообразными процедурами я только и делал, что мониторил новости в телефоне. А новостей было много, просто информационный шквал! И это, сразу после ковидного затишья, которое погрузило планету в подобие летаргического сна. Все эти маски, перчатки, бесконечные намыливания рук, сидение по норам, боясь лишний раз нос на улицу высунуть. Сначала тревога и испуг, затем реальный страх при виде многочисленных и совершенно бессмысленных смертей, дальше только злость и мысли: «Все помрем!», ну и в конце — абсолютное безразличие, тотальный похуизм.

Люди выползали из своих берлог, развлекались, веселились, как могли, но продолжали болеть. Вот и я, почти два года, проходил здоровеньким, особо не прятался, жил обычной своей жизнью и — на тебе! Когда обстановка в мире стремительно накалилась и с каждым днем, да куда там… с каждым часом, предчувствие назревающего серьезного конфликта набирало темп, чертов ковид меня и подсек. И нокаутировал, надо сказать, мастерски. Это был удар тяжеловеса, не иначе…