Обратная сила уголовного закона: некоторые проблемы совершенствования Уголовного кодекса Российской Федерации

IV. Новый закон применяется ко всем деяниям, признававшимся преступными до его издания, но подлежащим суду и наказанию после его издания[156].

Теория применения законов времени совершения преступления основывалась главным образом на теории психологического принуждения А. Фейербаха, по которой целью карательной деятельности признавалось устрашение угрозой наказания. Из этого выводилось предположение, что преступник знает, какое именно наказание его ожидает за совершенное преступление, и имеет право требовать, чтобы к нему было применено именно это и никакое иное наказание, в особенности более строгое[157].

Наибольшее распространение среди криминалистов, как пишет Н. С. Таганцев, получила теория, относящаяся ко второй группе. Так, Чубинский М. П., отмечая обязанность государства применять новый закон, указывающий, что в его глазах прежняя наказуемость деяния была слишком высокой, излишней, а иногда даже противоположной целям наказания, вместе с тем писал, что после осуждения приговор «становится законом для данного случая и не допускает совместного с собой действия какого-либо другого закона, не допускает изменения рамок, в которых он заключен»[158].

Н. С. Таганцев, также отдавая предпочтение новому закону, вместе с тем отмечал, что «законодатель может сохранить за отживающими законами в большем или меньшем объеме силу и на будущее время, но только в силу особенного о том указания законодательной власти»[159].

Предпочтение новому уголовному закону отдавало и Уголовное уложение 1903 г. Согласно ст. 14 Уложения «вновь изданный закон уголовный применяется судом, постановляющим приговор, и к тем, учиненным до дня вступления данного закона в силу, деяниям, которые были воспрещены, под страхом наказания за них, во время учинения оных.

Наказания, определяемое по вновь изданному закону, смягчается на основаниях, статьей 53 установленных, если законом, действующим во время учинения преступного деяния, наказание за него было установлено менее строгое, чем по закону новому»[160].

Первый УК РСФСР (1922) не регулировал вопросы действия уголовного закона во времени. Эти вопросы рассматривались в УПК РСФСР 1923 г., согласно ст. 2 которого «преступность и наказуемость деяния определяется уголовным законом, действовавшим в момент совершения преступления. Законы, устраняющие преступность совершенного деяния или смягчающие его наказуемость, имеют Обратную силу»[161].

УК РСФСР 1926 г., как и первый Уголовный кодекс, не содержал специальной статьи о действии уголовного закона во времени. В некоторой мере о регулировании действия уголовного закона во времени можно говорить применительно к ст. 8 УК РСФСР 1926 г., в которой в качестве одного из оснований неприменения мер социальной защиты, наряду с изменившейся социально-политической обстановкой и утратой лицом общественной опасности, называлось изменение уголовного закона.

Основы уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик 1958 г. и УК РСФСР 1960 г. дали более пространную, в сравнении со ст. 2 УПК РСФСР 1923 г., формулировку действия закона во времени, однако ничего принципиально нового не содержали. Согласно ст. 6 УК РСФСР 1960 г. «(1) Преступность и наказуемость деяния определяются законом, действующим во время совершения этого деяния. (2) Закон, устраняющий преступность и наказуемость деяния или смягчающий наказание, имеет обратную силу, то есть распространяется с момента вступления в силу такого закона также на деяния, совершенные до его издания. С момента вступления в силу закона, устраняющего преступность деяния, соответствующие деяния, совершенные до его вступления в силу, считаются не содержащими состава преступления. (3) Закон, устанавливающий наказуемость деяния или усиливающий наказание, обратной силы не имеет».

Новый УК не решал вопросы ни о пределах действия нового закона, распространялся ли новый закон на лиц, отбывающих наказание или отбывших наказание, но имеющих судимость, ни об обратной силе новых законов относительно условно-досрочного освобождения, ни о сроках давности привлечения к уголовной ответственности и исполнения обвинительного приговора и пр[162]. М. И. Блум считала, что в тех случаях, когда ни в самом новом уголовном законе, ни в законе о порядке введения его в действие ничего не сказано о распространении этого уголовного закона на деяния, в отношении которых приговор вступил в законную силу, новый закон не применяется, но в этих случаях остается возможность учесть вступивший в силу новый, более мягкий закон — это путь индивидуального помилования[163].

В подтверждение позиции М. И. Блум можно привести Закон Союза ССР от 25 декабря 1958 г. «Об утверждении Основ уголовного законодательства Союза ССР и союзных республик», в котором, как мы отмечали, специально решался вопрос о нераспространении Основ на лиц, осужденных за некоторые преступления (ст. 23 Закона)[164].