Общение с трудными детьми

Из детского дома они убегают потому, что квалификацию, к которой они стремятся, не так-то легко и быстро можно получить. Чтобы получить квалификацию, нужна дисциплина и напряжение, к которым эти дети почти не способны. К тому же сам характер такого «кадровика» настолько тяжелый для коллектива, да и для него самого, что уже с первого дня пребывания в детском доме требуется аккуратность, вежливость, часто там не разрешают курить, преследуют за мат, не разрешают драться, играть в карты. Кадровому беспризорному с его привычным уличным опытом очень тяжело приспособиться к новому быту детского дома. К тому же «кадровик» большей частью неграмотный, и его сажают на школьную лавку, а в «кадровике» всегда существует убеждение, что человеку не так нужна школа, как халтура. Школу «кадровик» решительно отвергает – и снова конфликты. Усложняет обстановку и дурная привычка «кадровика» – быть не очень разборчивым в вопросах обладания и пользования, а также в вопросах распределения…

Из тех, кто убежал, некоторые живут в детском доме больше, некоторые – меньше, кое-кто убегает с первого же дня. Часть же по разным причинам оседает надолго и навсегда: детский дом понравился ему, или повстречал он там давних приятелей, или серьезно приложил силы и принудил себя привыкнуть к коллективу, или попал к доброму педагогу, который знает, как обращаться с человеком, или увлекся чем-то, или просто надоело ему бродить к грязище и кормить вшей. Тогда и на улицу не так тянет, и легче вырабатываются новые, товарищеские связи.

Было бы ошибкой думать, что «кадровик», который задержался в детском доме, уже целиком исправился и можно по-настоящему обрадоваться этому. Нужно признать, что все эти «кадровики» большей частью такие, что очень трудно их сдвинуть, подчинить какому-нибудь влиянию. Чем старше они возрастом, тем крепче у них система морального опыта, привычных представлений о свете, о достойном и похвальном, о ценном и неценном. Изменить эту систему чрезвычайно трудно.

Очень часто случается, что обстоятельства заставляют парня подчиниться дисциплине детского дома, а педагогам даже начинает казаться, что мальчик на пути к полному перевоспитанию, но неожиданный пустяк вдруг выводит его из колеи и начинается давнишняя «буза» – провинности, кражи и, сверх того, хулиганство. Преимущественно же воспитание детского дома всю свою карьеру в детском доме делает очень мучительно, задевая и оскорбляя около себя все живое…

Понятно, гораздо хуже обстоит дело с теми подростками, которые так и не победили в себе стремления к «уличной воле». Проскитавшийся некоторое время по детским домам и нигде не найдя для себя приемлемой жизни, каждый раз меняя детский дом на всю ту же улицу и постепенно укрепляя тягу к ней, привычки, свою уверенность в собственной «непоправимости», ненависть к порядочной рабочей жизни, ко всем ее представлениям, со временем такой подросток превращается в квалифицированного бродягу и хулигана. Однако существуют специальные исправительные учреждения, которые оказывают помощь и таким детям. При них организовано настоящее производство. Постепенно расширяя свое производство, привлекая к его интересам детей, приучая их иметь собственный бюджет и карманные деньги, такое учреждение одновременно бдительно следит за поведением подростка, за организацией его быта, дает ему новые культурные и политические наставления. Наряду с созданием крепкого ядра юношей расширяется и самоуправление, в дальнейшем дисциплина становится традицией целого коллектива, и поэтому «врастание» новых членов происходит уже легче, и они скорее приходят к нормальному специальному самосознанию.

Некоторая часть беспризорных остается вне общества и попадает в тюрьмы. Нельзя сказать, что так получается потому, что их сама природа назначила быть отбросами общества. Природа ничего не определяет в поведении человека – все определяют люди и материальные обстоятельства. Правда, что мы еще не всецело овладели всеми влияниями и средствами, которые имеются в нашем распоряжении, мы еще не умеем охватить все наше детство и юношество так, чтобы в человеческом составе у нас были наименьшие потери. Очень часто материальные и людские средства мы не умеем использовать как следует, и маловато у нас людей, которые овладели делом борьбы с беспризорностью, несмотря на, казалось бы, очень большой опыт. Речь идет о том, что для дела воспитания беспризорных необходимы очень большие усилия. Работа с беспризорными очень тяжелая и неблагодарная, и мало есть желающих отдаться ей целиком. Много работников сразу бросают эту работу и идут на другую – спокойную и лучше оплачиваемую.