Общество и его проблемы

Несмотря на достигнутую интеграцию — или, вероятнее всего, из-за присущей этой последней специфики — общество казалось утраченным; оно определенно потеряло ориентиры[15]. Разумеется, правительство, чиновники и их деятельность никуда не делись. Законодательные органы не скупятся на разработку все новых; законов; подчиненные им официальные лица ведут безнадежную борьбу за претворение в жизнь хотя бы некоторых из них; действующие судьи из сил выбиваются, стараясь совладать с непрестанно возрастающим числом тяжб, представляемых им на рассмотрение. Но где же общество, представителем которого являются все эти чиновники? Стоит ли что-либо за географическими названиями и официальными должностями? Соединенные Штаты, штат Огайо или Нью-Йорк, такое-то графство и такой-то город… Является ли общество чем-то большим, чем просто географическим термином, как выразился один циничный дипломат, говоря об Италии? Подобно тому как философы однажды постулировали наличие некой сущности за внешними качествами и чертами, и это позволило им отнести объект рассмотрения к определенной категории, придав ему тем самым понятийное наполнение и стройность, которых он был лишен на первый взгляд, — так и наша политическая философия «здравого смысла» примысливает общество для того лишь, чтобы как-то обосновать, сделать осмысленными действия чиновников. Если никакого общества нет, как могут существовать чиновники? — вопрошаем мы в отчаянии. Если же общество все-таки существует, оно испытывает такое же чувство неопределенности относительно себя самого, какое испытывают философы, начиная с Юма, относительно существования собственного я, а также относительно содержания этого понятия. Число избирателей, продолжающихся пользоваться принадлежащим им величественным правом участия в выборах, постоянно сокращается относительно численности потенциальных избирателей. В настоящее время число реально голосующих на выборах составляет половину от общего числа людей, обладающих избирательным правом. Несмотря на всю неистовость призывов принять участие в голосовании, организованные усилия, направленные на то, чтобы пробудить в людях сознание наличия у них ряда привилегий и определенных обязанностей, пока что не приносят успеха. Часть людей ссылается на бессилие любых политиков; многие же с безразличием отстраняются ото всяческого участия, предаваясь нечестным способам воздействия на окружающих. Скептицизм по поводу неэффективности голосования выражается открыто — и не только в теориях интеллектуалов, но и в словах простого люда: «Какая разница, буду я голосовать или нет? Все равно ничего не изменится. Мой голос никогда ничего не значил». Люди, склонные к размышлениям, добавят к этому: «Все эти выборы есть не более, чем борьба между теми, кто стоит у власти, и теми, кто стремится к ней. Выборы способны привести лишь к смене властей предержащих, благодаря чему кто-то другой станет получать высокий оклад и обеспечит себе доступ к закромам». Личности, склонные к еще большим обобщениям, утверждают, что как таковой механизм политической деятельности есть не более чем защитная окраска, маскирующая тот факт, что в любом случае правительством руководит большой бизнес. Бизнес является отражением требований времени, и попытки остановить его развитие или отклонить его от существующего курса столь же тщетны, сколь и усилия миссис Партингтон, пытавшейся при помощи швабры повернуть вспять волны прилива. У большинства из тех, кто придерживается данного мнения, аргументированное изложение доктрины экономического детерминизма вызвало бы возмущение; между тем, их собственное поведение говорит о том, что на деле они следуют этой доктрине. Эту доктрину приемлют не только социалисты-радикалы. В неявном виде она присутствует в позициях, занимаемых представителями большого бизнеса и финансов, обвиняющих радикальных социалистов в разрушительном «большевизме». Ибо они глубоко веруют в то, что «процветание» (данное слово приобрело уже религиозное звучание) является для страны насущной необходимостью и что они являются творцами процветания и его гарантами; следовательно, привилегия определять направление политики по праву принадлежит им. Неприятие ими исповедуемого социалистами «материализма» основано на том простом факте, что этот последний стремится к иному распределению материальных сил и благосостояния, чем то, которое удовлетворяет интересам властей предержащих.