Общество и его проблемы

Возрождение платоновских идей, согласно которым философы должны быть королями, кажется тем более привлекательным, что место философов занимают в ней сейчас эксперты — ведь философия превратилась ныне в объект насмешек, в то время как образ специалиста, эксперта управления получил всеобщее признание, будучи созвучен эпохе становления естественных наук, эпохе, выдвинувшей на передний план задачу руководства промышленностью. Циник мог бы назвать подобные представления иллюзорными мечтами, грезами интеллектуалов, при помощи которых те пытаются компенсировать собственное бессилие, обусловленное состоявшимся разрывом между теорией и практикой и отдаленностью частных наук от жизни: ведь образовавшаяся пропасть была преодолена не интеллектуалами, а изобретателями и инженерами, работающими на заправил крупного промышленного производства. Ближе всего к истине утверждение о том, что данные идеи выдают желаемое за действительное. Даже если интеллектуальный потенциал масс действительно столь безнадежно низок, как убеждают нас сторонники этой точки зрения, они все равно олицетворяют слишком широкий спектр желаний и представляют собой слишком большую силу для того чтобы отдать власть в руки экспертов. Если согласиться с тем, что участию масс в политике мешают такие присущие им качества, как невежество, предвзятость, легкомыслие, ревность, непостоянство, то нельзя не видеть, что эти же самые недостатки делают массы еще менее пригодными, коль скоро речь идет о подчинении их власти интеллектуалов. Факт господства экономического класса возможно скрыть от масс; экспертное управление от них не скроешь. Последнее осуществимо только в случае, если интеллектуалы добровольно станут послушным орудием большого бизнеса. В противном случае им придется пойти на союз с массами, а значит придется частично допустить их к власти.

Гораздо более серьезным является то возражение, что легче всего установить господство экспертов в узко технически областях, а также в сфере администрирования и выполнения решений; данное возражение исходит из допущения, что общая политическая стратегия уже достаточно конкретизирована. Полагается, что осуществляемые экспертами политические стратегии в основном отличаются мудростью и человеколюбием, то есть они создаются с целью соблюдения истинных интересов общества. Последним препятствием на пути любого аристократического правления является то, что при отсутствии у масс возможности ясно выражать свое мнение лучшие теряют способность оставаться лучшими, мудрецы оказываются уже не мудрецами. Высоколобые не в силах монополизировать знания того рода, которыми надлежит пользоваться при регулировании дел общества. Выделяясь в особый класс, они утрачивают возможность получать представление о тех потребностях, которые им надлежит обслуживать.

Самый сильный довод в пользу даже тех рудиментарных политических форм, которые уже освоены демократией — всеобщего голосования, правления большинства и т. д. — это то, что все они предполагают консультации и дискуссии, в ходе которых выясняются социальные потребности и социальные проблемы. А это наделяет любую политическую стратегию решающим преимуществом. Данная мысль содержится в написанном почти сто лет назад исследовании Алексиса де Токвиля, посвященном перспективам развития демократии в Соединенных Штатах. Обвинив демократию в тенденции выбирать правителей из числа посредственностей, указав на то, что она подвержена приступам страсти и не застрахована от глупости, Токвиль фактически продемонстрировал, что в отличие от других способов политического господства демократическое правление способно чему-то научить. Оно заставляет признать наличие в обществе общих интересов — и это несмотря на то, что в определении характера этих интересов царит путаница; впрочем, создаваемая демократией потребность в дискуссии и публичности позволяет внести в этот вопрос некоторую ясность. О том, что жмет ботинок и в каком именно месте он жмет, лучше всех известно тому, кто носит этот ботинок — даже если классный сапожник лучше его знает, как справиться с этой проблемой. К числу неоспоримых достижений демократического правления относится создание института общественности — пусть даже демократическим правителям и не слишком удается надлежащим образом информировать эту последнюю.