Очерки Петербургской мифологии, или Мы и городской фольклор

Многосложный рисунок герба является иллюстрацией к древней ирландской легенде о короле из рода О’Лейнов. Согласно легенде, умирая, король поделил все свое имущество между сыном и дочерью. Но брат, помня о старинном предсказании, что ирландский престол займет женщина, после смерти отца схватил сестру и бросил в клетку с медведями. Однако девушка не погибла. Она протянула медведям благоухающую розу и пленила их сердца. Тогда брат, смягчившись, выпустил сестру. Вскоре она стала королевой Ирландии, но продолжала жить среди медведей. У О’Лейнов были враги, которые претендовали на трон, и поэтому начали преследовать девушку. Тогда, чтобы спасти ее, медведица посадила ее на спину и переправилась с ней через пролив во Францию. А уж потом потомки королевы перебрались в Польшу, а затем, при царе Алексее Михайловиче, – в Россию, где стали Олениными.

Салон Олениных в собственном его доме на Фонтанке считался одним из самых модных в Петербурге. Его постоянными посетителями были Пушкин, Крылов, Гнедич, Кипренский, Карл и Александр Брюлловы, Батюшков, Стасов, Мартос, Федор Толстой и многие другие. В истории формирования их художественных вкусов и общественных взглядов салон Оленина сыграл выдающуюся роль.

6

Переосмысливая название драматических сцен Пушкина, давно уже ставшее художественной метафорой радостной и беспечной жизни во время общественных бедствий и потрясений, можно сказать, что Серебряный век русской культуры был «пиром во время чумы». Роскошный пир литературы и искусства во время страшной эпидемии революционной чумы, стремительно пожиравшей в начале XX века несчастную Россию, породил небывалый всплеск творческой активности интеллигенции, социальной задачей которой стала настоятельная необходимость выявить и обозначить напряженную, грозящую взрывом атмосферу, царившую в обществе. Чему больше способствовал этот процесс – тушению опасного пламени революции или его разжиганию, – сказать трудно, но то, что на развалинах разоренной страны недосягаемыми вершинами творчества на все времена остались имена Блока, Ахматовой, Гиппиус, – факт, пожалуй, ни у кого сомнений не вызывающий.

Наиболее яркой фигурой на поэтическом небосклоне рубежа веков был крупнейший русский поэт XX столетия Александр Блок.

По материнской линии Блок принадлежал к древнему дворянскому роду Бекетовых, известному по старинным родословным книгам Симбирской, Саратовской и Пензенской губерний. По линии отца корни Блоков уходят в Германию XVI столетия. Если верить семейным легендам, то в жилах Блоков течет кровь некоего фельдшера из Мекленбурга, который будто бы поступил на русскую службу и стал врачом при царе Алексее Михайловиче. Сам Блок искренне верил в эту «родословную версию».

Но даже если это не более чем легенда, то фамилия того мекленбургского фельдшера вполне реальная. Известно, что некий Иоганн Фридрих фон Блок изучал медицину в Ростокском и Берлинском университетах, поступил на русскую службу, в России женился на немке, прослыл искусным врачом, и в 1785 году был назначен лейб-хирургом при наследнике престола Павле Петровиче. В 1796 году Иван Леонтьевич Блок, как он стал сам себя называть, за долгую и безупречную службу был возведен в российское дворянство.

Внешний вид Блока был строгим, замкнутым и загадочным. Это вполне соответствовало представлениям петербургской читающей публики о поэтах – демонических властителях душ. Он был влюбчив, не отказывал себе в лишнем бокале вина, был завсегдатаем ресторанов с сомнительной репутацией. Среди друзей и знакомых его называли «Северным Дон Жуаном», намекая на сходство с героем поэмы Байрона «Дон Жуан». Это роднило Блока с его великим предшественником – Пушкиным, которого в Петербурге называли «Русским Байроном». И не только это. Согласно одной из легенд, незадолго до смерти Блок сказал: «Чем ближе к смерти, тем больше я люблю Пушкина. Только перед смертью можно до конца понять и оценить Пушкина» – и после короткой паузы добавил: «Чтобы умереть вместе с Пушкиным».

И действительно, их многое роднило. Даже в смерти. Блок умер в возрасте 41 года. Если вычесть четыре года, прошедшие с трагического октября 1917-го, когда рухнули все традиционные основы, на которых покоилась жизнь, и в представлении большинства подлинных интеллигентов фактическая смерть уже не имела никакого значения, то получится как раз 37 лет – возраст, в котором погиб Пушкин.

Блок был кумиром другого крупнейшего поэта Серебряного века – Анны Андреевны Ахматовой. Однажды она посетила поэта в его «Доме сером и высоком / У морских ворот Невы», в Коломне, на Офицерской улице. По Петербургу поползли слухи, что у них роман. Но мало ли что говорили об этой яркой, величественной, с царственным характерным профилем загадочной женщине, рано вошедшей в поэтический мир Петербурга начала XX столетия.