Очерки Петербургской мифологии, или Мы и городской фольклор

Младшим современником Кокоринова был скульптор Михаил Иванович Козловский. Он окончил Академию через год после смерти его первого ректора. Умер Козловский в 1802 году и похоронен на Смоленском кладбище, что находится недалеко от Академии. Сохранилась легенда, что по ночам во время наводнений призрак скульптора приходит к главным воротам Академии и, перекрикивая шум воды и вой ветра, умоляет впустить его внутрь: «Это я, скульптор Козловский, со Смоленского кладбища, весь в могиле измок и обледенел. Отворите».

Одним из самых загадочных районов Петербурга считается территория в границах от Фонтанки до Литейного и Владимирского проспектов по обе стороны Аничкова моста. Известно, что этому месту петербургская фольклорная традиция приписывает некоторые мистические свойства. В народе его называют «Районом двойников». Будто бы именно здесь, как мы уже говорили, во дворце, стоявшем на месте Троицкого подворья, Анна Иоанновна незадолго до смерти увидела своего двойника. Неслучайно по этим местам проводит героя своей повести «Двойник» Голядкина-младшего Федор Михайлович Достоевский. Здесь чаще всего можно столкнуться с призраками прошедших времен. О некоторых из них мы расскажем.

Вскоре после окончания строительства Шереметевского дворца на Фонтанке Екатерина II арендовала его, чтобы поселить там отмеченного монаршей милостью молодого красавца камер-юнкера Жихарева. Еще даже не приближенный к покоям любвеобильной государыни, новый претендент на роль фаворита тем не менее вызвал острую ненависть хозяина царской опочивальни Платона Зубова. Опасаясь близкой опалы, он будто бы «подослал к Жихареву наемных убийц, которые и настигли юношу в Белом зале дворца». С тех пор в Фонтанном доме, как называют в народе Шереметевский дворец, живет легенда о призраке камер-юнкера, взывающего к отмщению.

Другим призраком Фонтанного дома стала Прасковья Ивановна Жемчугова, известная крепостная актриса, которая выступала в подмосковном театре Шереметевых в Кускове. В середине 1790-х годов в нее страстно влюбился владелец усадьбы граф Николай Петрович Шереметев. В 1796 году Шереметев вместе со своей возлюбленной переехал в Петербург. Здесь они тайно обвенчались и начали готовиться к свадьбе. Перестраивали дворец на Фонтанке. Пристраивали так называемый Свадебный флигель. Но случилось несчастье. Вскоре после рождения сына Прасковья Ивановна умерла. С тех пор старинные стены Фонтанного дома хранят память о своей молодой хозяйке. В саду живы две липы, по преданию посаженные лично Прасковьей Ивановной, хотя оба дерева явно более позднего происхождения. И, как утверждают современные обитатели Шереметевского дворца, время от времени в дворцовых покоях можно встретиться с мелькающей тенью бывшей крепостной актрисы, ставшей некогда женой обер-камергера двора его императорского величества графа Шереметева.

В двух кварталах от Шереметевского дворца, на Загородном проспекте, жил лицейский товарищ Пушкина, издатель альманаха «Северные цветы» Антон Дельвиг. Суеверный и мистически настроенный, он постоянно чувствовал приближение ранней смерти. По воспоминаниям современников, Дельвиг любил рассуждать о загробном существовании и, в частности, об обещаниях, данных при жизни и исполненных после смерти. Как-то раз он вполне серьезно взял обещание со своего приятеля Н.В. Левашева, и в свою очередь, пообещал сам «явиться после смерти тому, кто останется после другого в живых». Разговор происходил за семь лет до преждевременной кончины Дельвига, и, конечно, Левашев о нем совершенно забыл. Но вот ровно через год после смерти поэта, как утверждал сам Левашев, «в двенадцать часов ночи Дельвиг молча явился в его кабинет, сел в кресло и потом, все так же не говоря ни слова, удалился».

Вблизи дома Дельвига проходила Троицкая улица, названная так по упомянутому нами Троицому подворью. В 1929 году улице присвоили имя композитора Антона Григорьевича Рубинштейна, жившего здесь, в доме № 38, с 1887 по 1891 год. Этот короткий период оставил заметный след в городском фольклоре, согласно которому призрак Рубинштейна, сопровождаемый звуками его музыки, льющейся из окон дома композитора и дирижера, время от времени появляется на улице его имени.

Покидая район двойников и призраков, вернемся к началу Невского проспекта. В марте 1881 года в Петербурге на Семеновском плацу казнили участницу покушения на Александра II молодую двадцативосьмилетнюю правнучку графа Кирилла Григорьевича Разумовского и дочь петербургского гражданского губернатора

Софью Перовскую. Однако в народе до сих пор живет легенда, что вовсе не повешена она на Семеновском плацу, что «жива она, не жива, но только призрак ее появляется». Каждый год в марте, когда Петербург темен и на улицах его пусто, а ветер и мокрый снег слепит глаза, ее призрак можно увидеть на крутом мостике, переброшенном через Екатерининский канал, как тогда, 1 марта, когда она взмахнула платком и «подала сигнал, чтобы бросить бомбу под черные сани императора».

4