Очерки по Карабахской войне

В Губадлы прибыл начальник генштаба генерал-майор Шахин Мусаев, который постарался как-то восстановить управление войсками и привести их в порядок. Было принято решение 20 мая провести контрнаступление с целью возврата Лачина.

20 мая 1992 г.

Утром азербайджанские войска начали наступление на Лачин. Но во время наступления был убит один из командиров местного отряда по имени Горхмаз, что вновь привело к панике в рядах азербайджанских войск, разговорам о диверсии и предательстве. В результате атака не удалась, так как большая часть войск, бросив свои позиции, вернулась обратно в Губадлы. Вечером 20 мая 1992 г. бойцы отряда Эльдара Гашимова вновь арестовали Эльбруса Оруджева и начальника генштаба Шахина Мусаева и, продержав их под арестом несколько часов, выдворили из Губадлинского района. 21 мая утром Эльбрус Оруджев прибыл в Евлах и доложил Рагиму Газиеву о произошедших событиях. На этом бои за Шушу и Лачин, начавшиеся 8 мая 1992 г., окончились.

Шаумянская наступательная операция

Захват Шуши и Лачина, прорыв Лачинского коридора, обеспечение территориального сообщения Армении с Карабахом вызвали у армянской стороны чувство эйфории и непобедимости. Все снабжение армянских войск в Нагорном Карабахе уже осуществлялось по дороге Горис – Лачин – Шуша – Ханкенди. Выдержав самое трудное время, когда почти полгода армянские войска вели боевые действия в Нагорном Карабахе без сухопутных коммуникаций с Арменией, армянское командование было уверено, что самое сложное уже осталось позади. Вооружённые силы Азербайджана рассматривались армянами как деморализованные и небоеспособные.

Одновременно в самом Нагорном Карабахе усугублялся раскол среди руководства армян, в частности борьба между руководством Армении, где у власти было Армянское общенациональное движение, и руководством «НКР», где было сильно влияние партии АРФД (Дашнакцутюн). Так, уже на июньской сессии «Верховного Совета НКР» развернулась борьба за пост председателя «Верховного Совета НКР», который был вакантным с апреля, с момента гибели А. Мкртчяна. Обязанности председателя «Верховного Совета НКР» исполнял Георгий Петросян. Два голосования так и не выявили победителя между Георгием Петросяном и Робертом Кочаряном. Фракция АРФД выдвинула кандидатом на пост председателя «Верховного Совета НКР» руководителя армян Шаумяновского района Шагена Мегряна. Но и этот кандидат не прошел. В этой ситуации открыто на арену вышло руководство сил самообороны. Командующий армией Аркадий Тер-Тадевосян выступил против деятельности АРФД и объявил эту деятельность подрывной. Кроме того, он обвинил лично Георгия Петросяна в том, что тот своей деятельностью мешает работе командования сил самообороны. За два дня сессии (3–4 июня 1992 г.) председатель «Верховного Совета НКР» так и не был избран, и исполняющим обязанности председателя остался Георгий Петросян. Но позиции АРФД уже были сильно подорваны, и на политическую арену в Нагорном Карабахе вышла армейская верхушка. Так или иначе, установившуюся после июньской сессии 1992 г. в Нагорном Карабахе политическую ситуацию можно охарактеризовать как ситуацию полного кризиса власти.

Как вспоминает Роберт Кочарян: «После серии блестящих и быстрых побед наступило затишье. Эйфория, охватившая всех на фоне военных успехов, радость от прорыва блокады и воссоединения с Арменией притупили чувство опасности. Военный успех не был закреплен наступлением на Кельбаджарский район. Более того, мы ничего не сделали для создания рубежа обороны по хребту, разделяющему Лачинский и Кельбаджарский районы, хотя условия для этого в тот момент создались идеальные. Конечно, я наслаждался победой вместе со всеми, но радость не могла заглушить растущую тревогу: я понимал, что Азербайджан не смирится с потерей Карабаха и что все происходящее просто краткая передышка в боевых действиях. Затишье на линии соприкосновения наступило лишь в результате полной деморализации Азербайджана из-за тяжелых военных поражений, вызвавших внутриполитические потрясения. Начало масштабной войны было лишь вопросом времени. Всем казалось, что времени у нас много и Азербайджан еще не скоро придет в себя. Словом, нам так и не удалось вовремя стряхнуть с себя эйфорию победы, за что очень скоро мы заплатили высокую цену»[101].