Очерки по психологии бессознательного

Теперь мы должны коснуться проблемы, которую никак нельзя обойти, иначе могут возникнуть серьезные недоразумения. Я уже говорил о том, что во время анализа бессознательного мы прежде всего вводим в сознание целый ряд новых, личных элементов; я предложил назвать личным бессознательным те элементы, которые вытеснены из сознания, но способны к реинтеграции. Далее я показал, что исследование более глубоких слоев бессознательного, которые я называю безличным бессознательным, развивает личность и приводит к состоянию разума, известному как «богоподобие». До такого психического состояния мы доходим путем продолжения той психоаналитической работы, с помощью которой мы водворили в сознание вытесненные элементы личности. Затем мы вводим в личное сознание нечто новое, а именно некоторые качества, присущие человечеству как таковому, качества основные, всеобщие и безличные. Это доводит субъекта до того чрезмерного развития сознания, о котором шла речь выше и которое в некотором смысле сопровождается нежелательными последствиями.

Сознательная личность, рассмотренная с такой точки зрения, представляется нам частью выкроенной более или менее произвольно из коллективного психического. Сознательная личность, собственно говоря, отличается только тем, что a priori не учитывает основных общечеловеческих качеств и, кроме того, тем, что более или менее самопроизвольно вытесняет ряд образов и побуждений (которые могли бы быть сознательными) для того, чтобы стать сегментом коллективного психического, именно и называемым персоной. Слово «персона» как нельзя более метко, ибо оно в древности означало маску, личину, в которой появлялся актер и которая показывала, какую роль он исполняет, каким из «действующих лиц» он является. Если мы возьмем на себя смелую задачу точно отмежевывать личный психический материал от безличного, то очень скоро мы столкнемся с величайшей трудностью, ибо по определению нам приходится говорить о содержаниях личности то же самое, что и о личном бессознательном, а именно то, что оно коллективно; и мы не можем описать индивидуальность иначе, чем определив границы личности, да и то лишь до известных пределов. Только тем, что персона является более или менее случайной и произвольной вырезкой из коллективного психического, можно объяснить, почему мы впадаем в такую ошибку и принимаем ее in toto[186] за нечто индивидуальное; а между тем персона, как о том свидетельствует и само ее название, есть не что иное, как маска, личина коллективного психического; маска, стимулирующая стремление к индивидуальности, заставляющая и самого субъекта, и других верить в эту мнимую индивидуальность, которая в действительности не что иное, как сыгранная роль, написанная коллективным психическим.

Анализируя личность, мы срываем маску; тогда то, что казалось нам индивидуальным, в действительности оказывается коллективным. Таким образом, «сей мелкий бог этого мира», человек, приводится к своему первоисточнику, к универсальному богу, олицетворению коллективного психического. В конце концов мы, к своему удивлению, замечаем, что «личность» есть не что иное, как маска коллективного психического. Низведем ли мы силу изначального импульса до сексуального побуждения, как это делает Фрейд, или же, подобно Адлеру, сведем ее до первобытной воли к власти нашего Эго, или же вновь к универсальному принципу коллективного психического, заключающему в себе и принцип Фрейда, и принцип Адлера, – мы придем к тому же самому результату, а именно к растворению личности в коллективном. Вот почему в каждом анализе, достаточно основательном и продолжительном, неминуемо должен наступить момент, который мы выше разбирали, когда субъект переживает это чувство «богоподобия».