Очерки русской исторической географии. География Начальной летописи

²¹⁹ В таком именно смысле следует понимать Дон «Поучения Мономахова» (Лавр., с. 107) и известия летописи о походе Димитрия Иваровича на Дон в 1109 году. Для этого заключения представляет данное подробное описание похода русских князей на половцев в 1111 году, похода, в который русские проникли в первый раз так глубоко в половецкие кочевья. Русские князья, выступившие в путь во вторую неделю (то есть во второе воскресенье поста, что приходилось 26 февраля), в пятницу на третьей неделе (то есть 3 марта) были на Суле; 4-го, в субботу, были на Хороле, где покинувши сани, выступили оттуда на другой день, «в неделю, в июже хрест целують»; 7-го, во вторник четвертой недели поста, вечером достигли Ворсклы, перейдя в три дня (там же, с. 5, 6, 7) Псел и Голтву. Очевидно, путь лежал выше устьев Хорола и Голтвы, по всей вероятности от Лукомля, пограничного городка (в XII в. уже городища) Переяславской области на Суле, к Ворскле в окрестности Полтавы, или приблизительно по параллели 59°50'. Здесь, по приблизительному расчету (карта Шуберта), между Сулой и Хоролом около 25 верст, между Хоролом и Пселом около 50, между Пселом и Голтавой около 20, между Голтавой и Ворсклой около 30, – всего около 125 верст. Это расстояние они прошли в пять дней (3–7 марта), делая таким образом в день круглым счетом верст по 25. Далее до Шаруканя на Дону они шли 14 дней, прибывши туда вечером 21 марта, во вторник на шестой неделе поста. Необходимо допустить, что поход в степях совершался медленнее, чем в русских пределах, что пешее войско (вои) не могло сделать двухнедельный переход без больших остановок, ибо оно должно было беречь силы для предстоявших битв с половцами, и что князья в эти две недели едва ли могли сделать более 250 верст, если только не меньше. Но такое расстояние уничтожает всякую мысль о Доне, который в нижнем течении своем отклоняется слишком далеко на восток. Очевидно, что здесь дело идет о Северном Донце, и не ниже окрестностей Изюма, и что на нем следует предположить города Шарукань и Сугров, взятый в рассматриваемый поход русскими, в среду 22-го марта… В четверг (23 марта) русские князья «идоша с Дона, а в пятницу завътра, месяца марта в 24 день, собрашася половцы, изрядиша полки своя и идоша боеви… и падоша враги наши… на потоце Дегея, и поможе Бог рускым князем… и заутра субботе праздноваша Лазарево воскресенье и Благовещенья день и похваливьше Бога и проводиша субботу, и в неделю придоша (назад к Дону, то есть к Донцу?). В понедельник страстной недели (27 марта), паки иноплеменницы собраша полкы своя многое множество, и выступиша яко борове (леса, а не боровы, как прочитал С. М. Соловьев) велиции… и побиша я в понедельник страстный, месяца марта в 27 день, избиени быша иноплеменнице много множество на реце Салнице». (Ипат., с. 2). Таким образом, и поток Дегея и реку Сальнинцу или Сальник надо считать притоками Северного Донца. Поток Дегея не известен, Что касается Сальницы, то еще по книге Большого Чертежа значится река Салница, впадающая в Северный Донец ниже Изюма и Татищев не без основания указал на нее при объяснении летописной Сальницы 1111 года вопреки опровержению Карамзина (т. II, с. 92, прим. 204), который объяснил ее рекой Салом, впадающим в Дон, близ Семикарановской станицы. О Сальнице мы имеем еще одно летописное свидетельство, и оно не только не противоречит принятому нами объяснению, но дает ближайшее указание на положение этой речки. В летописном рассказе о знаменитом походе Игоря Святославича на половцев (1185 год; Ипат. лет) говорится, что «Игорь Святославич …переброде Донец и тако приде ко Осколу и жда два дни брата своего Всеволода, тот бяше шел инем путем из Курска; и оттуда поидоша к Сальнице… затем рассказ о битвах на реках Сюурлии и Каяле» (с. 130, 131). И здесь Сальник в области Северного Донца, не в дальнем расстоянии от устьев Оскола. В своем теперешнем значении Дон является в «Слове о полку Игореве». (Дон Великий, изд. Дуб., с. 36). В Ипатьевской летописи под 1140 годом: «Се бо Мстислав великий наследи отца своего пот Володимера Мономаха великого. Володимер сам собой постоя на Дону… а Мстислав мужи свои посла, загна половцы за Дон, за Волгу, за Яик» (с. 15).

²²⁰Гаркави А. Я. Сказания мусульманских писателей о славянах и русских. С. 38, 129, 130.

²²¹ На старинные сношения русских князей с обезами может указывать женитьба Изяслава Мстиславича на царевой дочери из этого племени (1154 год; Ипат., с. 74).

²²² Это видно из летописного рассказа о попытках овладеть Тмутараканью изгоем Ростиславом Володимировичем в 1064 году (Лавр., с. 70, 71).