Очерки теории идеологий

Признание неизбежности идеологии сопровождается отказом от автоматических обвинений в «ложности» идеологий. Более того, во всех сколько-нибудь влиятельных направлениях современной политической теории обнаруживается тот или иной идеологический след. Последний не является результатом некоторой сознательной запрограммированной тенденциозности, а скорее отражает очень широкий контекст теоретической политической рефлексии: философский, методологический, культурный, политический, социальный, экономический и т. д.

Более того, понимание идеологического воздействия на политическую теорию позволило последней овладеть более изощренными способами рефлексии, которые по-новому способны проблематизировать политическую реальность.

В свою очередь, развитие теоретической мысли способствовало возникновению теории идеологии как таковой. Кластерный и морфологический анализ последней позволил лучше понять логику развития идеологического знания, выявил определенные механизмы в «нормативной комбинаторике», поддерживающей идеологическую сферу политики, несмотря на неоднократные попытки объявить идеологию «умершей». Изучение идеологии становится отправной точкой анализа природы политического мышления, состоящего из идеологических «кластеров смысла», которые формируют политическую реальность.

Эволюция и распад «кластеров смысла» в рамках изучения идеологий привели к тесному взаимодействию с новейшими достижениями в рамках исторической науки. Поэтому внимание политипической теории к концептуальной истории стало закономерным этапом развития теоретического знания об обществе. Возникший из этого синтеза морфологический анализ структуры идеологий позволил по-новому взглянуть на причины «живучести» одних идейных концептов и неустойчивости других. Удалось также обнаружить возможности и ограничения, которые действуют в условиях «идеологической архитектуры», а также политические причины подобных сочетаний. Появилась возможность использования пространственно-временной комбинаторики в исследовании идеологий. Это открывает новые возможности для исследований массовой культуры с постструктуралистских позиций, что позволяет ярче высветить комбинации сознательного и непреднамеренного воздействия идеологий.

Таким образом, теоретический анализ идеологий позволяет не только глубже понять особенности политической жизни, но и то, что политическая мысль – это действительно общественный продукт со всеми соответствующими атрибутами и проявлениями. Поэтому то, что для одного ученого будет является «социализмом», для других может оказаться «социал-демократией», «государством всеобщего благоденствия» и даже «коммунизмом». И дело не только в разном «исследовательском инструментарии», но и в различном взаимодействии инструментария с тканью качественно многообразного общества.

Изучение идеологий предполагает переосмысление взаимоотношений политической мысли с политической наукой. Конфронтация политической теории и анализа политических сил и процессов с точки зрения значимости идеологий может трактоваться как ложная альтернатива. Очевидно, что в современном гипертехнологизированном мире контроль над политической мыслью предполагает очевидное влияние на политическое действие. Тем самым идеологии становятся своеобразным видом «социального факта», а не просто мыслительной конструкцией, подлежащей той или иной этической интерпретации.

В связи с этим необходимо пересмотреть стереотип политической науки о политических партиях как основных носителях (и даже создателях) идеологий. Безусловно, политические партии опираются в своей деятельности на идеологию, но последняя в партийных программах имеет зачатую выхолощенный и упрощенный характер, что продиктовано логикой актуальной политической ситуации. Поэтому политическая теория может помочь исследователям политики бороться с искушением отождествления современных идеологий с партийными программами и практиками. Идеологии в современном мире являются сложными образованиями, носители и творцы которых могут находиться далеко за рамками политических партий.