Очерки теории идеологий

Итак, либеральный плюрализм, строящийся на императиве индивидуальной автономии, включает два элемента: (а) недвусмысленную толерантность в отношении автономного права выбора и права отказа от выбора из заранее заданных социальным и политическим контекстом альтернатив и (б) реальное, а не только формально обозначенное уважение ценностно-политического плюрализма. Неизбежный в такой конфигурации конфликт между принципом толерантности к плюрализму и принципом личностной автономии провозглашается ложной дилеммой, так как одно должно подразумевает другое, требуя не столько выбора между этими двумя принципами, сколько стремления к достижению баланса между ними.

Впрочем, ключевое значение для либерализма имеет не само по себе достижение баланса, а характер последнего. Если в основу баланса будет положен чистый императив толерантности, мы оставим «либерального гражданина» один на один с коллективными ценностями сообщества, которые должны будут уважаться в первую очередь. В этих условиях с позиций либерального плюрализма нет никаких гарантий, что не возобладают ценностные установки некоего коллективного меньшинства, которые будут навязаны большинству граждан, не обладающих субстанциональной защитой от подобной ценностной экспансии (не говоря уже о ценностной экспансии, которой подвергнется личность со стороны коллективного большинства).

Подлинный ценностный плюрализм и толерантность современная либеральная политическая теория видит в примате индивидуальной автономии и в наличии некоторого пространства для коллективных ценностей, не всегда соответствующих принципам конституционного либерализма, хотя качество этого пространства остается для либерализма зоной неизвестности. Именно поэтому способность к автономному ценностно-политическому суждению есть гарантия и защита индивидуальной свободы и средство существования политических сообществ, субъекты которых искренне считают коллективные политические ценности своими собственными, но только в данное время и в данном месте. Это не соответствует принципам либерального универсализма, что отражает очевидную «онтологическую скромность» современного либерализма.

2. Консерватизм и постмодернизм: крайности сходятся?

Взаимоотношениям консерватизма и постмодернизма уделяется не так много внимания, как того требует лежащая на поверхности общность обоих направлений, выражающаяся в бескомпромиссной критике рационализма, как идеологической (консерватизм) или дисциплинарной (постмодернизм) тенденциозности. Однако мы обозначили указанное сходство разными терминами не случайно – это свидетельствует о том, что между консерватизмом и постмодернизмом есть и существенные различия. Поэтому основная цель данного раздела – рассмотрение созвучий и диссонансов, возникающих в развитии консервативных и постмодернистских течений мысли. Кроме того, будет предпринята попытка определить, чего же больше во взаимоотношениях этих двух значимых идейных направлений – сходств или различий, вернее, какие различия и сходства более значимы?

Недостаток внимания к обозначенной выше параллели тем более удивителен, что она сопряжена с очевидным историческим парадоксом: антирационалистическая критика консерватизма, разворачивавшаяся более чем два века назад, оценивалась как реакционная (реставрационная/романтическая), а критикуемые оппоненты провозглашались радикалами и революционерами, порожденными «химерами» философии Просвещения. Если же говорить о современной постмодернистской критике проекта Модерна, родившегося из рационализма Просвещения, то она воспринимается не иначе, как критика радикальная, хотя по своим приемам очень похожа на консервативный иррационализм. Однако ни сторонники постмодернизма, ни носители консервативных идей не уделяли этому парадоксальному факту сколько-нибудь заметного внимания. Более того, консервативные авторы часто демонстрировали неприязнь к идеям постмодернизма (а как еще консерватор может относиться к радикализму), хотя на рубеже тысячелетий позиции консерватизма и постмодернизма так близко подошли друг к другу, что впору было задуматься о феномене «постмодернистского консерватизма». И тем более примечательно, что такого феномена не возникло.

«Антисущностная» сущность постмодернизма