Один Христос. Два христианства

В последнее время казалось, что «демифологизация», инициированная Рудольфом Бультманом, тоже осталась в прошлом. Но ничего подобного. Как видите, кризис, который переживает современное католическое богословие, довольно серьезен. Я ничего не выдумываю и не сгущаю краски. Текст Международной богословской комиссии указывает, по крайней мере, на одну из причин этого кризиса: барьеры между различными богословскими дисциплинами. Но эту комиссию главным образом интересует пропасть, образовавшаяся сегодня между «библеистами» и «догматистами». Специалисты по этим дисциплинам действительно слишком замыкаются в своих областях. Количество исследователей и публикаций в каждой из них возросло настолько, что желающему быть последних достижений в своей дисциплине приходится тратить на это все время и силы. Поэтому о том, что не имеет прямого отношения к их работе, ученые знают все меньше. Но сказанное следовало бы распространить и на другие области. О. Муан писал в свое время, что богословие «почувствовало, что занимает среди наук периферийное положение; теряя аудиторию, оставаясь неприспособленным к новым потребностям… оно чувствует себя обязанным „обрести актуальность“, „найти с современным миром общий язык“, „учиться у мира“».[87] К сожалению, общий язык оно стало искать в основном со структурализмом, некоторыми гуманитарными дисциплинами – в первую очередь, психоанализом, который оказывает на веру разрушительное воздействие – и рядом философских течений. Интересно, что ни один из этих узких специалистов не попытался обратиться к паранормальным явлениям, мистическому опыту, переживаниям, связанным с клинической смертью, явлениям одержимости, медиумизма, телепортации, телекинеза, и даже к феноменам, которые объясняют вмешательством в нашу жизнь инопланетных существ. Что бы об этих феноменах ни думали, они существуют, хотя им и дают самые разнообразные объяснения. Не интересуют наших специалистов ни более глубокие теории психики, ни новейшие научные теории времени, пространства, причинности, структуры материи…

Среди всех новейших научных открытий одно особенно наглядно свидетельствует о том, что мы еще ничего не знаем ни о материи, из которой мы состоим, ни о мире, который нас окружает. Я имею в виду явление, научно подтвержденное уже более двадцати лет назад, хотя весь мир, как с сожалением констатирует Бернар д’Эспанья, один из наших крупнейших специалистов по квантовой физике, продолжает рассуждать так, словно этого явления не существует.[88] Речь идет о так называемой неотделимости – явлении, которое заключается в существовании «коррелированных» или «сплетенных» частиц: частиц, взаимодействующих между собой таким образом, что какое бы расстояние, вплоть до многих световых лет, их не разделяло, воздействуя на одну из них, мы немедленно воздействуем и на другую. Дело не в передаче информации, которая происходит, как известно, со скоростью света: между воздействием на одну из частиц и сопутствующим изменением в другой нет ни малейшего временного зазора. Все происходит так, словно для этих частиц не существует ни времени, ни пространства.

Это явление было впервые описано в 1927 году Эйнштейном, а несколькими годами позже ему была посвящена статья, в журнале Physical Review, написанная Эйнштейном, Подольским и Розеном. С тех пор оно известно как парадокс ЭПР. Существование этого явления было впервые продемонстрировано Аланом Оспе в Оптическом институте д’Орсе близ Парижа в 1982 году. Насколько я помню, несколько лет назад опыт был повторен в Женеве. На этот раз целью эксперимента было показать, что в предыдущем опыте была допущена ошибка и этого явления не существует. Оливье Комта де Борегар был моим другом и одним из ведущих французских специалистов по квантовой физике. По его словам, сразу после этого женевского эксперимента один из его участников позвонил ему и сказал примерно следующее: когда я ознакомился с результатами, мне показалось, что почва уходит у меня из под ног. Вопреки его ожиданиям, новый эксперимент лишь подтвердил предыдущий.