Одинокие воины. Спецподразделения вермахта против партизан. 1942—1943

Манфред видел, как уходила Женя, и подстерег ее возвращение. И вот она перед ним, живая и тепленькая. Он медленно перевернул Женю на спину и дал ей знак молчать. Русская девушка узнала офицера, который столь пытливо смотрел на нее, и набралась храбрости. В конце концов, все не так плохо. Она робко улыбнулась Манфреду. Он улыбнулся ей в ответ, быстро поцеловал и, прижимая к себе, привел к дому старой Усыгиной. Затем, получив то, что хотел, и довольный очередным фортелем, который выкинул на войне, Манфред вернулся в укрепленные избы.

Манфред действовал инстинктивно. Только по прошествии некоторого времени он понял мотивы своего поведения: девушка оказала им услугу в реализации плана Клауса. Поэтому Манфред решил, что она должна нести ответственность за последствия.

В полной тишине коммандос покинули укрепленные дома, чтобы занять новые позиции.

Яковлева мучили сомнения. Эта история, казалось, не сулила ему ничего хорошего. Все выглядело слишком просто и заманчиво. И в данных обстоятельствах он полагал, что обоз с боеприпасами стоил дороже горстки убитых фашистов. Его первым побуждением было отойти к Почепу. В состоянии сомнений он попытался поделиться своими опасениями с Терентьевым, Ковалевым и Гайкиным.

Яков выбрал нейтральный тон.

— Немцы расположились в деревне Миликонец и закрепились в нескольких домах. Их легко атаковать, но я считаю, что это засада, и предлагаю оставить там наблюдателей на полсуток.

— Почему засада? — поинтересовался Ковалев.

— Эти парни, что прошли ночью по нашему лесу, слишком спокойны.

— Ба! Одной ночи с них достаточно, они хотят погреться. Мы зажарим их, как свиней.

— Яковлев, что с тобой происходит? Пушечное мясо в пределах досягаемости наших ружей, и у тебя нет аппетита?

— Впервые фашисты заставили нас бежать, и это для меня плохой сюрприз, — добавил Ковалев. Он собрался идти.

Терентьев тоже склонялся к тому, чтобы атаковать, но сомнения Яковлева несколько ослабили его решимость, и он сделал половинчатое предложение:

— Возможно, в том, что сказал Яковлев, есть зерно истины. Пусть атакует Ковалев. Мы с Яковлевым будем прикрывать его фланги. Если дело примет дурной оборот, мы сможем обеспечить открытый проход и выход партизан из боя малыми группами, пока не отойдет на исходные позиции последний человек отряда Ковалева.

— Этим последним человеком буду я, — проворчал Ковалев.

Партизаны очень обрадовались: они соскучились по настоящему бою. В конце концов, утомительно взрывать одни поезда, грузовики и танки! Каждый партизан заботливо проверил свое оружие и боеприпасы, и отряд медленно потянулся к деревне Миликонец.

Клаус проверил время по своим светящимся часам: двадцать три часа. Он понимал, что если ошибется в расчетах, то коммандос рискуют оказаться в лазарете с тяжелым бронхитом. К счастью, не было ветра и снега, это немного грело.

Атака началась с левого фланга. Очереди трассирующих пуль, отметил Клаус, были направлены точно в сторону укрепленных изб. Русский пулеметчик представлял собой главную опасность и, должно быть, знал местность чертовски хорошо. И в это время в черное небо взвились пять осветительных ракет. Яковлев тотчас понял, что не ошибся: это была хорошо организованная ловушка.

Прагматичный Хайнц решил, что осветительных ракет недостаточно. Он дал несколько очередей зажигательными пулями по пяти избам, соломенные крыши которых мгновенно воспламенились. Стало очень светло. Без промедления русские пулеметчики продолжили стрельбу короткими очередями, которые стали легко различимы.

Взводы коммандос начали медленное движение в сторону русских, прежде чем открыть огонь. Однако Яковлев и Терентьев не позволили им приблизиться и начали стрельбу первыми.

Немцы, вначале удивленные этими двумя фланговыми обстрелами, быстро отошли. Разделившись на группы по три человека, они снова повели наступление на советских партизан, прикрывая друг друга.

Ковалев, ругаясь, снял с позиций пулеметчиков и остался последним. Тяжело дыша, как бык, он сделал пять больших прыжков, стреляя с колена длинными очередями.

Каждый стрелял, в общем, наугад. К теням от горевших изб добавлялись тени от кустов.

Со своей стороны, Хайнц быстро разгадал маневр партизан и попытался отрезать их от дороги. Но он напоролся на отряд Яковлева. Партизаны, вне себя от ярости, поднялись цепью и пошли напролом с криками «ура» на немцев. Хайнц приказал пятерым солдатам немедленно отступить, чтобы иметь немного свободного пространства, и вынул свой кинжал. Перед ним возникла бледная тень с ручным пулеметом. Хайнц толчком ноги остановил нападавшего русского и резким движением всадил в него нож.

Если бы позади не было парней, готовых атаковать, думал Хайнц, им была бы хана. Братья Ленгсфельд зажгли перед собой маленький бенгальский огонь. Он позволил ручным пулеметам работать с большей эффективностью.

Большой Мартин бился каской. Рейнхардт размахивал ручным пулеметом, как дубиной.