Одинокие воины. Спецподразделения вермахта против партизан. 1942—1943

По улицам в ряд застрочили ручные пулеметы, они вели прицельный огонь длинными очередями. Встревожились и заржали лошади. Из многих изб выбегали вооруженные люди. Они прижимались к оградам, затем бросались на землю. Поскольку русские не ожидали нападения с востока, они начали уходить в этом направлении. Однако в то же время на заснеженном поле поднялась с автоматами наперевес группа во главе с Хайнцем, атакуя деревню. Русские немедленно установили пулемет на углу дома. Клаус заметил опасность, пустил ракету и не спеша открыл огонь. В него бросили гранату. Из предосторожности он нагнул голову, но до гранатометчика было слишком далеко. Он дал еще три очереди, и пулемет замолк.

Теперь коммандос двигались вдоль первых домов. Клаус увидел группу людей, повернувших снова на север, и услышал первые очереди, блокирующие спасающимся бегством русским выход из деревни.

Десять советских партизан все еще стреляли. Они быстро попали под перекрестный огонь и попадали на землю один за другим.

Хайнц вслед за Клаусом побежал к лошадям. Четыре из них были ранены, их следовало пристрелить. Две другие демонстрировали свой неистовый норов. Немцы быстро осмотрели партизан. Все были мертвы. К востоку все еще продолжалась перестрелка, и Клаус послал четырех солдат узнать, какова ситуация. Установили на позициях ручные пулеметы, затем Клаус и Хайнц побежали проверять избы вместе с теми, кто не имел других поручений. Пинками ног и ударами прикладов быстро заставили открыться все двери и приступили к обыску домов. В избе, рядом с которой были привязаны лошади, никого не было. Обнаружили продовольствие, листовки, несколько ружей.

Затем немцы заставили собраться всех жителей деревни.

Между тем фон Ритмар и унтер Байер расставили своих людей, освещая местность ракетами. Дозорные заметили в сумраке тени близ деревни и начали стрелять, но без особого успеха, поскольку высокие склоны по обочинам дороги позволили русским скрыться. Рядом располагался лес, и настичь их было бы трудно.

Манфред приказал соединиться взводам. Адъютант Байер догнал, когда они углубились в лес, и вернул в деревню.

Восемь часов утра. Женщины и дети жителей деревни собрались перед избой рядом с коновязью. Начались бесконечные допросы.

Переводчики ничего не добились. Знакомая история.

— Да, партизаны приходили сюда вечером. Они охотились на жителей трех домов, чтобы увести их с собой. Нет, мы их не знаем. Наверняка это люди из другого района, иначе они бы понимали, что мы не хотим попасть в скверную историю.

Пауль Швайдерт, который по приказу Клауса проник в толпу, услышал, как две женщины — одна молодая, другая старуха — смеялись над глупостью солдат-фашистов и говорили: «По словам Степана Яковлева, они такие же скоты, как и сволочи».

Бывший понтонер взял их за руки и отвел к Клаусу. Когда женщины зарыдали и завопили, потребовалось еще два солдата, чтобы их утихомирить. Допрос возобновился. Но в этот раз солдаты взяли жителей деревни «на мушку».

Было установлено, что партизаны наведывались в деревню уже четыре или пять раз, откуда они могли присматривать за станцией Навля. Попутно Клаус выяснил фамилии их командиров: Ковалев, Яковлев, Гайкин, которые уже встречал, знакомясь с донесениями разведки.

Для проформы бросили несколько гранат в избы, где ночевали партизаны. Также для проформы расстреляли старого старосту. Прецедент с партизанами не прошел даром, те несколько человек, что остались в деревне, запуганы и теперь будут знать, как себя вести.

В этот день других инцидентов больше не было. Под охраной коммандос рота проследовала к Навле, пройдя сожженные или брошенные русские деревни, запорошенные снегом.

Глава 3ЖЕНЯ

В Навле капитана Штюмме ожидали приказы из Берлина.

После сбора с оружием и снаряжением отряд егерей немедленно переправили на грузовиках в городок Ревны, находящийся в двадцати километрах, где отныне располагался оперативный КП (командный пункт) и базовый лагерь отряда.

В Ревнах Клауса ожидал первый приятный сюрприз в виде длинноволосого молодого офицера, руководившего службой разведки района. Маленький, худой, но с большой круглой головой, Ханс Фертер, будучи доктором философии и большим любителем девушек, решил вести войну в одиночку. Он зачастую восхищался прочитанными трактатами по психологии, старался внедрить ее формулировки в армейскую жизнь как можно точнее. В нем родился актер, безобидный вид позволял ему обезоруживать злую волю — то есть волю своего начальства, — а должность, которую он занимал, подходила ему как нельзя лучше.

Когда Клаус Штюмме объяснил ему, что от него требуется, восторгу Ханса Фертера не было границ. У него вызывали воодушевление отнюдь не задачи, поставленные перед командой егерей, но то, что у него под рукой находился блестящий аппарат для оценки методов его работы. Он мог наконец проверять достоверность своих донесений. Фертер представил на мгновение, что будет, если он совершит ошибки, и что в этом случае бойцов отряда ожидает много неприятностей. Но он отгонял эти дурные мысли. У каждого свое ремесло.