Одинокое место Америка

А на следующий день мы идем с Чарли в Эрмитаж с другой женщиной, художницей, и они говорят больше об искусстве и о картинах, и расстаются, не назначив следующей встречи. А еще через день освобождается, наконец, женщина, с которой Чарли дольше всего переписывался и которую хотел в первую очередь повидать; мы едем с ней в Петергоф, она сразу начинает задавать Чарли фундаментальные вопросы относительно его взглядов на семью и брак и его способности выполнять взятые на себя обязательства, и, когда вечером Чарли звонит мне и говорит, что больше всех ему понравилась Валя, мне кажется, я была готова услышать именно это имя. И я звоню Вале и, услышав мой голос, она вздыхает, как будто бы и не рада, и когда я спрашиваю ее, сможет ли она завтра встретиться с Чарли уже без меня, она снова вздыхает и соглашается.

Перед отъездом Чарли звонит мне и сообщает, что познакомился с Валиными дочкой и сестрой, но прежде, чем решать что-то окончательно, он должен устроиться в Америке на новую работу.

С этим он и уезжает, и ни я, ни Валя пока не получаем его письма и, случайно встретив Валю в переходе метро, когда она спешит к очередной клиентке, я спрашиваю ее про Чарли и, поправив на плече тяжелую сумку с парикмахерскими принадлежностями, серьезно на меня глядя, Валя говорит, что пусть будет, что будет, но если он, и в самом деле, ее позовет, она все же решилась попробовать, потому что здесь ли, там ли — нигде не легко, но вдвоем все же веселее.

Письма Марины

Когда Марина впервые пришла в наше агентство, она показалась мне ничем не примечательной женщиной, правда — из тех, кто не выспрашивает детали, не всматривается пытливо в глаза, решая, можно ли доверить мне свою судьбу, а отдается новой идее выйти замуж за иностранца и уехать из России сразу и безоговорочно.

Фотография, которую она принесла, была не их лучших, и я порекомендовала ей нашего фотографа, и через пару дней она пришла опять, уже со снимками от нашего фотографа, и всегда впредь она точно следовала всем моим рекомендациям и всегда все делала быстро, четко и без задержек. Вскоре мы поместили ее на веб-сайт, и она начала получать письма и писать сама. Начав переводить ее письма, я сразу поняла, что она женщина необычная, у нее был определенный литературный дар, ее письма были длинные, содержательные, с ярко выраженной индивидуальной манерой. Из ее писем я узнала, что она менеджер высшего уровня, что в школе и в институте она всегда была отличницей, что воспитание она получила строгое, что всего в жизни она добилась сама, и что к этому ее приучили родители. Из ее писем я узнала также, что она рано вышла замуж, родила сына и развелась, потому что муж ее мало интересовался семьей и, вообще, вел себя недостойно. Я узнала, что уже после развода она окончила институт, занялась бизнесом, сделала карьеру, и, добившись в жизни многого, поняла, что карьера — не главное в жизни женщины, а главное все же — любовь и семья.

Она во всем стремилась к совершенству: ее сын учился в лучшей школе города, дающей прекрасное гуманитарное образование, в выходные, чтобы еще выше поднимать интеллектуальный уровень сына, она обязательно водила его в театр или в музей, два раза в неделю она ходила в бассейн и в тренажерный зал, чтобы поддерживать форму. Начав переписываться с американцами, она сразу же пошла заниматься английским языком, и делала это так же ответственно и серьезно, как и все остальное: она даже просила меня в учебных целях посылать ей копии переводов ее писем, чтобы изучать их дома самой и дополнительно углублять свое знание английского. И влюбиться и выйти замуж она также хотела оптимально.

Во-первых, она в какой-то момент поняла, что Россия — не то место, где может по-настоящему счастливо и достойно жить женщина, а, во-вторых, ей грезился серьезный, вдумчивый и преуспевающий муж, какие не водятся в России, потому что серьезные и вдумчивые мужчины здесь чаще нищие, а на руку и сердце преуспевающих мужчин, если они свободны и — не бандиты, существует такая конкуренция, что и ей, с ее настойчивостью и обаянием, не удается пробиться.