Огненный шторм. Стратегические бомбардировки Германии. 1941-1945

Директива, принятая в Касабланке, ставшая кульминацией развития всех предыдущих теорий стратегии авиационной войны, возможно, была самым роковым решением, принятым на высшем уровне по поводу войны в Европе. В ней цель авиационного наступления союзников описывается так: «Уничтожение и дезорганизация немецкой военной, промышленной и экономической системы, подрыв морального духа народа Германии до такой степени, что его способность к вооруженному сопротивлению будет фатально ослаблена».

То, что декларировалось как вторичная цель, а именно намерение подорвать моральный дух гражданского населения, теперь переместилось на первое место. В результате операции с участием бомбардировочной авиации сделали наш век самым варварским в истории. Очень нелегко было бы отыскать исторические параллели решению, которое привело к таким результатам. Тогда оказалось бы, что все из ряда вон выходящие примеры массового уничтожения людей в прошлом явились результатом тщательно продуманных решений и столь же тщательного планирования. И только в отдельных случаях это произошло спонтанно. Нам не следует учитывать жестокость и зверство со стороны отдельных личностей, так как подобные проявления человеческой жестокости и инстинкта разрушения являются ужасным, но непременным спутником любой войны.

Но систематическое истребление с целью террора является совсем иным, более серьезным делом. Оно проводится по плану, как и любая военная операция. Основной целью при этом является с помощью террора подорвать моральный дух народа и его волю к сопротивлению.

Третьей задачей было объявлено разрушение политико-экономической системы. В прежние времена, когда народы еще не достигли современного уровня развития техники, противодействующим армиям приходилось уничтожать друг у друга посевы, сады, оливковые рощи, виноградники и т. д. Сегодня, сбрасывая бомбы с воздуха, они разрушают друг у друга города. Этот тип разрушения носит в первую очередь экономический характер. За ним часто стоят намерения на долгие годы ослабить конкурентоспособность противника на мировых рынках и соответственно укрепить там собственные позиции.

Кто из нас не приходил в ужас от картин разрушений и жестокости прошлого, одновременно успокаивая себя мыслью о том, что такое варварство просто невозможно в наши просвещенные времена? Но теперь мы становимся свидетелями того, как все это снова возвращается, причем в самой ужасной форме. Может показаться, что во время войны все эти зверства совершаются независимо от того, какого уровня достигла цивилизация, и характер народов, вовлеченных в конфликт, разве что правительства и люди не выступят совместно, чтобы предотвратить их. В наши дни варварство вернулось в форме стратегической авиационной войны, и именно люди и правительства воюющих сторон в значительной степени ответственны за то, какой характер приобрели боевые действия во Второй мировой войне.

В любом случае то, во что мы когда-то искренне верили, а именно что войны Античности и «темных веков» были более жестокими и бесчеловечными, чем современная война, теперь уже не является бесспорной истиной. Действительно, намеренное и систематическое разрушение 80 прекраснейших европейских городов во время Второй мировой войны не имеет параллелей ни в древней, ни в современной истории. Даже Тридцатилетняя война 1618 – 1648 гг., время, когда разрушения тоже имели место систематически и в большом масштабе, по сравнению с нашими днями, не привела к таким ужасающим результатам. И это несмотря на то, что в те дни был разрушен Магдебург, где погибло от 20 до 30 тысяч человек, огромная цифра для тех дней. И с этой точки зрения масштабы потерь являются сопоставимыми. Но разница заключается в том, что после того, как стало известно о том событии, по всему христианскому миру прошла такая буря протеста и возмущения, что подобные преступления не повторялись вплоть до наших дней.

Вопреки своему очевидному триумфу, доктрина Дуэ вскоре продемонстрировала, что она основывается на очень шатком фундаменте. Многие, можно даже сказать, что большинство ее смелых гипотез, как оказалось впоследствии, были ложными и не смогли найти практического применения. С самого начала ошибкой этой концепции было то, что изложенные в ней идеи выходили за тогдашние рамки технических возможностей. Поэтому попытка применить их на практике не дала полноценных результатов.