Омар Хайям. Гений, поэт, ученый

От Балха до Багдада известие о смерти Малик-шаха разнеслось со скоростью, с которой мчались из конца в конец страны лошади на полном скаку. Султан заболел на охоте, и, хотя его врачи делали ему обильные кровопускания, через несколько дней он умер, так и не назвав никакого преемника.

И в Нишапуре, и в Исфахане большие караваны сворачивали с дороги и поворачивали обратно, в то время как в разных местах могущественные эмиры собирали вооруженные войска. Армия, осаждавшая Аламут, отступила, потому что ее командующий сразу же поспешил присоединиться к лагерю Баркиярка, сына Малик-шаха, которого поддержали сыновья убитого Низам ал-Мулка.

Одновременно халиф Багдада утвердил преемником трона другого сына султана. Шли дни, и вскоре все вооруженные люди империи собрались под знамена двух соперничающих лагерей и разразилась гражданская война.

Поскольку Аламут уже никто не пытался захватить, Хасан ибн Сабах незамеченным сбежал в Каир, чтобы провести совет с главами ассасинов в Египте. Гражданская война, истощавшая и разрушавшая Персию, способствовала осуществлению его планов, поскольку его сторонники и последователи не теряли времени и безнаказанно распространяли свои проповеди во всевозрастающем хаосе междоусобицы. Кто бы ни получил трон, Баркиярук или Мухаммад, Хасан получал выгоду от их борьбы. Между тем и в Сирии имелись замки, которые следовало захватить. Его последователи уже перестали маскироваться и укрепляли крепость Дизх-Кох в Исфахане, а в планах уже маячила мировая империя, хорошо организованная и совершенная, которая будет создана с магистрами ассасинов в Каире.

Прошли годы, прежде чем его рука стала заметной в событиях Персии, а затем его последователи потерпели неудачу в попытке убить Баркиярка, получившего власть в победе над своим соперником.

При первом же известии о смерти Малик-шаха Айша с трудом, но заставила Исхака отвезти ее обратно в Нишапур, в небольшой дворец рядом с парком и улицей Продавцов Книг. Здесь ей следовало быть рядом с Омаром, проводившим почти все свое время в «Обители звезд», где трудился над пересмотром геометрии Евклида.

Айша собрала вместе несколько вооруженных слуг, главным образом арабов, всегда голодных и бесстрашных людей, мало интересовавшихся делами остальных персов до тех пор, пока их хорошо кормили и хорошо им платили. Айша также купила резвых лошадей и вьючных верблюдов на базаре. Теперь, когда защитник Омара отправился к милосердному Аллаху, она решила, что лучше всего собственным мечом защищать свою спину и иметь наготове лошадей, которые могли бы вывезти их из Нишапура в любое время. Она не доверяла персам, которые вели себя как овцы: то кормились здесь, а то всем стадом перебирались на другое место.

Айша не заметила никаких особых перемен в жителях Нишапура. Разве только они больше не собирались толпой у ворот дома Омара, прося о его покровительстве. Сейчас, когда началась гражданская война, знать, естественно, искала новые союзы, а толпы в мечетях говорили только об армиях, которые шли из Багдада или Рея. Ночью ворота города закрывались и конные патрули объезжали улицы.

Спустя какое-то время имперский казначей прекратил выплачивать жалованье царскому астроному. И когда Омар нуждался в деньгах для своих учеников, он отсылал своего управляющего на базар взять в долг денег. Да и в сундуке, который ревностно охраняла Айша, всегда имелось достаточно золота.

Как-то она попыталась убедить Омара съездить в лагерь Баркиярка, только что победившего армию Багдада. Эта поездка казалась Айше прекрасным шансом сделать новые пророчества. Разве не написал придворный поэт султана, Му'иззи, оду, воспевающую победу, хотя одновременно и тайно послал побежденной стороне утешительные строки своей поэмы? Но Омар уверил ее в том, что не надо уезжать из Нишапура, так как скоро произойдет лунное затмение и здесь оно будет очень хорошо видно.

Омар не снимал белых траурных одежд по Малик-шаху. Молодой султан Малик-шах, которому исполнилось всего тридцать девять в год его смерти, был его спутником, начиная с юных лет. Теперь он присоединился к Рахиму, и Ясми, и Джафараку, и где все они?

Он написал четверостишие, которое не вызвало у Айши никакого энтузиазма.

– Но в твоих стихах нет ни слова, восхваляющего Баркиярка, – упрекнула она Омара. – Тебе не следует так часто думать о мертвых. Они покоятся в своих саванах и уже ничего больше не могут сделать. Тебе же всего немногим больше сорока, и я, как никто другой, – добавила она нежно, – прекрасно знаю, что твои силы ничуть не угасли. Почему бы тебе не поехать покататься верхом вместе со знатными господами вместо вечного сидения в этой башне и корпения над бумагами?

– Когда-то я скакал вместе с Малик-шахом. С этим покончено. Нет, Айша, сегодня вечером ты увидишь, как исчезнет Луна.

– Неужели шайтан съест ее всю? – Она задрожала в восторженном нетерпении.

– Наблюдай, и ты все узнаешь.