Она друг Пушкина была. Часть 1

Эта ниточка — связь с князем Яблоновским — вытянула весьма прелюбопытную историю. Кое-какие подробности почерпнула из «Всеподданнейшего доклада комиссии для изысканий о злоумышленных обществах», представленного Николаю I[333]. В 1823 г. Южная директория начала переговоры с Польским патриотическим союзом о совместной деятельности. Поляки через Крыжановского изложили свои требования — отделение Польши от России, восстановление её территорий в прежних границах[334]. Южное общество выставило свои условия — польские повстанцы должны заручиться поддержкой Литовского корпуса и начать восстание в Польше одновременно с Россией; всеми средствами препятствовать возвращению цесаревича Константина в Россию; после победы установить в Польше республиканское правление. Связь осуществлять через особо доверенных комиссаров. От Южного общества таковыми были избраны Сергей Муравьёв и Михаил Бестужев-Рюмин, от Польского патриотического союза — Гродецкий и Чаркосский, заменённый позднее князем Яблоновским. В последнее время сам Пестель с князем Сергеем Волконским вёл переговоры с поляками. Представители Северного и Южного обществ собрались наконец в Петербурге для переговоров о соединении. Председательствовал директор Северной управы князь Трубецкой. Пестель спокойно, властно излагал позицию южан. Избрание одного верховного правителя и директора обеих управ. Совершенное и беспрекословное повиновение оному. Принятие общей конституции и программы незамедлительных действий: низвержение царя, создание временного правительства. Под конец самый щекотливый вопрос — об истреблении всех членов императорской семьи. Великих князей с жёнами и детьми тоже. О кровопролитии Пестель говорил очень хладнокровно. Его речь ужаснула присутствующих. Трубецкой пытался возразить: «Но ведь это же злодейство! Какой ужас произведёт сие действие в народе! Какое вызовет отвращение к убийцам! Да и готова ли Россия к подобным переменам?!»

Пестель возражал: революционные перемены уже начались в Европе, повсюду брожение умов — от Португалии, Англии до России, Турции. Спорили долго, о конституции Никиты Муравьёва, о конституции Пестеля — «Русская правда». Маленький, плотный человек удивительно напоминал другого диктатора, недавно в бозе почившего на острове Св. Елены. Ему не хватало только треуголки и серой шинели! Во всём остальном поразительное сходство — такой же жёсткий, властный, неумолимый. Он вынул из портфеля расчерченную Бестужевым-Рюминым карту Российской империи. На ней были обозначены новые административные области будущей Российской республики со столицей в Нижнем Новгороде. Польша находилась за рубежом. Рылеев побледнел и закричал:

— Никому не позволю играть судьбой моей родины!

Поддержали и другие: «Кромсать Россию! К чёрту вашу республику! Предатели! Враги отечества. Долой Пестеля! Второго Бонапарта!»

Кюхельбекер вскочил и разорвал карту. Трубецкой пытался водворить порядок. Как можно спокойнее возразил:

— Отторжение исконно русских территорий, на которые претендует Польша, многим придётся не по душе…

— Слово уже дано полякам, на то была воля Южного общества, — отрезал Пестель.

На этом самом жарком моменте спора и оставим наших заговорщиков. Замыслу декабристов о цареубийстве не суждено было сбыться. Но идея эта, как, впрочем, и многие другие декабристские планы, заимствована и осуществлена другим российским Наполеоном — Лениным.

Поляки очень быстро проведали об этом бурном совещании в Петербурге. Встревожились: главная цель — освобождение Польши из-под власти России, воссоздание независимого государства — под угрозой. Именно эта цель заставила их пойти на сближение с русскими заговорщиками. Поляки решили действовать самостоятельно. В обход нелицеприятного Пестеля. Князь Яблоновский потребовал от Пестеля сообщить имена главных руководителей Северного общества. Специально выделяю эту фразу. Этому факту, отражённому в «Всеподданнейшем докладе комиссии…», до сих пор не придавали особого значения. Я в нём вижу ключик, отмыкающий историю с прекрасной клиенткой Рылеева. Яблоновский обещал Пестелю взамен назвать имена польских руководителей. Поляки, более ловкие и изворотливые, рассчитывали сами найти общий язык с северянами. Пестель ответил уклончиво. Он не имел права выдавать своих. Поляки нашли спасительный вариант — женщина! Вот кто поможет им! Неслучайно о ней сложена русская поговорка: «Не мытьём, так катаньем, а своё возьмёт». Собаньская с её неотразимыми чарами была избрана на роль катальщицы. Смысл этой присказки совсем позабыт — давно уже не катают бабы выстиранное бельё.

Как я говорила, Рылеев к этому времени стал фактическим руководителем Северного общества. Он был и главным противником отделения Польши от России. Каролина не смогла обкатать неподкупного Кондратия. Но то, что не удалось женщине, сумел сделать поэт.