Она друг Пушкина была. Часть 1

Русская кровь, как оказалось, текла в его жилах. Екатерина прижила его от своего любовника Сергея Салтыкова. В этом она сама недвусмысленно признаётся в своих «Мемуарах». Неслучайно царица посвящает их сыну — дабы объяснить ему, за что низвергла с трона «отца». И уже совсем не случайно оказалось между страницами рукописи покаянное письмо Алексея Орлова о «нечаянном» убийстве Петра III. Дескать, сотворил во хмелю, сгоряча не ведая, что делает. У Павла, обнаружившего это письмо, — гора с плеч: значит, матушка не отдавала прямого приказа об убийстве отца! А историки утверждают — граф Орлов писал это послание по просьбе Екатерины спустя много лет после событий. В те годы, когда престарелая императрица занялась ревизией истории — решала, что может, а что не должно остаться в летописи её правления. С обывательской точки зрения, признание это — чисто женская слабость, ошибочный ход царицы. Но Екатерина была слишком умна и искушена в царедворческих интригах, чтоб допустить такой промах. Сделано это с целью оправдать большее зло — низложение и убийство супруга — злом меньшим — рождением незаконного, не царского ребёнка. Но как тонко рассказывала, как целомудренно прикрывалась вуалью девичьей наивности.[3]

«К несчастью, я продолжала его (Сергея Салтыкова) слушать; он был прекрасен, как день, и, конечно, никто не мог с ним сравняться ни при большом дворе, ни тем более при нашем. У него не было недостатка ни в уме, ни в том складе познаний, манер и приёмов, какой дают большой свет и особенно двор. Ему было 26 лет, вообще и по рождению, и по многим другим качествам это был кавалер выдающийся…»[4], «…семья Салтыковых была одна из самых древних и знатных в империи (подчёр. мною. — С. Б.). Она даже была в свойстве с императорским домом через мать императрицы Анны, которая была Салтыковой, но от другой ветви, чем эти…».[5]

Для оправдания того поступка молодой и ещё столь неопытной великой княгини зрелая и циничная императрица прибегла к защите, какой мог бы позавидовать самый виртуозный адвокат. Пущены были в ход все средства: и мужская беспомощность великого князя Петра — что само по себе было дерзким и постыдным ходом; и страстное, прямо-таки неудержимое желание императрицы Елизаветы иметь наследника — оно было столь велико, что она сама толкнула Салтыкова в постель к великой княгине; и наконец — что совсем немаловажно! — древность рода Салтыковых и их родство с царским домом. Императрица умышленно ссылается на это — она знала недоброжелательность русских к иноземцам на престоле. В допетровское время цари брали в жёны дочерей русских бояр. И от этого не скудел род Романовых. А фамилия Салтыковых древностью и знатностью могла поспорить с немецкими князьками Гольштейн-Готторпскими!

Великой провидицей оказалась императрица! Она предугадала, что этот грех потомки простят ей. Пройдёт сто лет, и её праправнук Александр III, выведав у придворного историка хранившуюся за семью печатями тайну рождения Павла, радостно воскликнет: «Слава Богу, в моих жилах течёт хоть немного русской крови!..»

Екатерина точь-в-точь повторила наказание, которому в своё время подвергла Елизавета Салтыкова — его отправили с донесением шведскому королю о рождении наследника престола. Потом пристроили на дипломатическую службу в чужбину. Андрея Разумовского Екатерина тоже выдворила из Петербурга. Для начала в ревельский[6] гарнизон. Бесспорно, прегрешение молодого графа было лишь предлогом для удаления от двора. Причиной же было его предательство. Этого Екатерина не смогла простить графу до конца своей жизни. Однако, размыслив, умная императрица оценила дипломатическую ловкость противника и решила обратить её во благо державы. Царица назначает Разумовского посланником при неаполитанском короле. С условием — никогда не являться пред Ея царски очи. Это было почётное изгнание, которое длилось всю его жизнь. Мера наказания, успешно прилагаемая современными политиками.