Опасно: динозавры!

— Если мы вернемся на место прибытия, то, может быть, сумеем переслать сообщение в наше время.

— А разве им еще не известно, что произошло, Оуэн?

Оуэн покачал головой.

— Откуда? Времялаз полностью автоматизирован. Нас не выдернут отсюда до конца недели. Так что они никак не могут узнать, что натворил Мастерсон.

— Но… — Чак сделал паузу, внезапно поняв, что они зачем–то перешептываются. — Но раз мы не сможем вернуться до срока, то как ты собираешься связаться с властями?

— Я думаю, что по Юрскому периоду бродит достаточно много спонсируемых правительством ученых, — пояснил Оуэн. — Возможно, некоторые из них перемещаются именно в это время. Если мы поймаем их на месте возврата, то можем послать с ними сообщение, чтобы нас забрали отсюда.

Чак с сомнением покачал головой.

— Что–то слишком напоминает рулетку. В конце концов, ты же не знаешь наверняка, что у кого–то именно сейчас истекает срок пребывания здесь.

— Я понимаю. Но это единственный шанс.

— Да, — устало согласился Чак. — Это шанс.

— Возможно, мы сумеем уйти, когда стемнеет, — сказал Оуэн. — Мастерсон, конечно, не ожидает, что мы сбежим.

Чак оглянулся.

— Лишь упомянешь черта…

К джипу подошел Мастерсон, остановился и положил руки на пояс.

— Если вы оба не на диете, то у Пита скоро будет готов ужин.

— Спасибо, — поблагодарил Оуэн.

— Знаете, Спенсер, я обдумал ваши слова. Вероятно, вы правы. Здесь опасно.

— Значит, вы возвращаетесь? — спросил Оуэн с искрами надежды в глазах.

— Ну, нет. Но мы с Гарделем решили посменно охранять лагерь всю ночь. — Он сделал паузу и улыбнулся. — Только чтобы удостовериться, что никто не проникнет в лагерь. Понимаете?

Лицо Оуэна вытянулось.

— Конечно, понимаю.

— И разумеется, — продолжал Мастерсон, — мы также не хотим, чтобы кто–то покинул лагерь.

— Да, — сухо ответил Оуэн.

Он обменялся взглядами с Чаком, и в его глазах была горечь поражения.

— Приглашаю вас к обеду, когда будете готовы, — любезно сказал Мастерсон. — Так или иначе, прежде чем стемнеет, я хотел бы видеть вас у костра. — Он помолчал, улыбка на его лице стала шире. — Я бы не хотел, чтобы какие–нибудь твари напали на вас.

Глава 6

ГИГАНТСКИЕ ЖИВОТНЫЕ

Солнце, свирепый огненный шар, уже чуть высунуло из–за горизонта свои красные пальцы. И звезды сбежали от него, утащив за собой черное небо. Луна исчезла, как воспоминание о полузабытом портрете любимой, а в небе возникли великолепные замки — оранжевые, желтые, красные. Все живое просыпалось, земля оживала. Листья покрылись крупными бусинами росы. Отовсюду начали раздаваться звуки дневной живности. Туман поднялся, навис над растениями, как серый саван, и растаял под лучами вылезающего на небо оранжевого шара.

В пещерах и на берегу озера животные разминали мускулы, продирали глаза и шли приветствовать новый день.

Тихонько потрескивали сучья в костре, вкусно пахло кофе. Земля повлажнела от росы, но в спальном мешке было тепло и удобно. Запах кофе достиг ноздрей Чака, который цеплялся за остатки сна. Он пошевелился, несколько раз мигнул и перевернулся на другой бок.

Его ушей достигло шипение жарящегося бекона, сопровождаемое острым ароматом мяса. Чак открыл глаза, и на мгновение ему показалось, что он лежит в своей комнате, а на кухне готовит завтрак мама, и в доме, наполненном запахами утренней сдобы, тепло и безопасно.

Чак закрыл глаза и думал о доме, позволив мечте заполнить ум и тело.

Повар — всюду повар,

Ну, а повар — это я!

Раз, два, три, четыре, пять,

К завтраку' пора вставать!

Пение было громким, немелодичным, но преисполненным энтузиазма. Не открывая глаз, Чак слушал его, пытаясь притворяться, что это радиоприемник на кухонном шкафу Шевелиться не хотелось. Он уже вспомнил, где находится, но не желал разрушать мечты о доме.

Готовил я для моряков,

Для королей и стариков,

Для нищих и миллионеров,

И для зеленых сосунков.

Ведь повар — всюду повар,

А повар — это я.

Раз, два, три, четыре, пять,

К завтраку пора вставать!

Чак понял, что это Пит поет на утреннем холодке, готовя завтрак. И от звуков его голоса — а петь он совершено не умел, — странным образом исчезали на время все проблемы, и большие, и мелкие. Чак дернул застежку–молнию своего спального мешка и поднялся на локтях. Послушал Пита, и на его лице вспыхнула улыбка.

Готовил я супы в горшках,

Кастрюлях и сковородах,

На кухне или на биваке,

И даже в старой, ветхой шляпе.

А потому, что повар — всюду повар,

А повар — это я.

Раз, два, три, четыре, пять,

К завтраку пора вставать!

Чак вылез из спального мешка, и Пит, увидев его, замолчал.

— Пожалуйста, не останавливайтесь из–за меня, — быстро сказал Чак.