Опасность

– Доверяю, – очень серьезно заявил Главный. – Если бы я тебе не верил, разве я бы рискнул ТУДА соваться с ТАКИМ вопросом?

Юра с интересом следил за его лицом, пока тот осторожно наводил справки по вертушке. Сперва лицо Главного было непроницаемым, потом поскучнело, пошло множеством озабоченных морщинок.

– Какая там государственная тайна, – резко спросил Главный в трубку после долгой паузы, – когда он уже сегодня приезжает. И если мы не пошлем корреспондента на вокзал, то мы первые распишемся в собственной глупости. Почему? Да потому что западники наверняка прибегут встречать, и их-то вы не остановите… Нет, я не грублю. Просто надоело… Да, понял. Постараюсь… Да… Ну, бывайте здоровы.

Главный аккуратно положил трубку на рычаг и негромко, но с чувством выругался.

– Что вам ТАМ сказали? – с любопытством осведомился Юра.

– Намекнули, что я старый болван, – с сердцем отозвался Главный, машинально допивая свой кофе, который уже остыл и подернулся светло-коричневой пенкой. – Дали понять, что академик, может быть, и едет обратно, но вокруг этого нельзя-де устраивать нездоровой шумихи… Как будто он не из ссылки, а с курорта возвращается…

– Значит, не дадите разворота, – поник Юра. – Но ведь идиотизм же, полный идиотизм молчать, делать вид, что ничего не произошло! Главный печально вздохнул:

– Сам знаю. Ты мне вот, Юра, другое скажи. Зачем, по-твоему, они решили вдруг академика вернуть, а?

Юра непонимающе уставился на редактора:

– То есть как зачем? Вы что, считаете его ссылку нормальным делом? Законным?

– Мало ли у нас чего ненормального и незаконного, – отмахнулся Главный, – и ничего, небо не обвалилось, живем. А вот академика вдруг взяли – и в Москву обратно вернули. Наверное, и звездочки Героя, и ордена теперь возвратят, которые он за водородную бомбу получил…

– Само собой возвратят, – согласно кивнул Юра. – И что касается причины – нечего мудрствовать. Международная общественность…

– Клали они на международную общественность, – спокойно перебил Главный. – Раньше сколько ни кричали за бугром про права человека, академик твой отбывал ссылку, как миленький. Поверь мне, Юра, все это неспроста.

– Вы что же, Александр Борисович, не верите в перестройку и новое мышление? – с грустной ехидцей пробормотал Юра.

Главный вздрогнул, погрозил Юре пальцем, затем громко произнес в сторону молчаливых телефонных аппаратов на своем рабочем столе:

– Я, Юра, верю и в перестройку, и в новое мышление, и в курс партии, намеченный на последнем пленуме.

Произнеся эту фразу-заклинание, Главный отодвинулся подальше от телефонов и добавил вполголоса:

– При Никите, милый Юрочка, тоже была перестройка. И фестиваль был, и общественность твою международную в Москве с почетом принимали, и в президиум усаживали… А потом ррраз – и наши баллистические ракеты оказались на Кубе. Помнишь?

– Я вас не понимаю, – тихо отчеканил Юра, нахлобучивая шапку и взваливая на плечо кожаную сумку с фотоаппаратами. – Но я понимаю, что вы мне отказываете.

– Верно подмечено, – проговорил Главный. – Не могу я тебе, Юра, дать под это дело разворот. Полосу тоже не могу. Так что…

Пасмурный Юра, не дослушав, повернулся и пошел к двери.

– Да постой ты! – остановил его Главный. – И не дергайся тут, словно тебя током бьет. На вокзал поезжай обязательно, фотографируй, очерк напиши строк на пятьсот. Попробуем что-нибудь сделать, мне самому интересно. По крайней мере, я тебя прикрою. Можешь всем говорить, что выполняешь мое задание. Идет?

– Идет, – удивленно произнес Юра. – Только я вас все равно не понимаю…

– И не надо, – объявил Главный. – Вот помру я, придет другой редактор… какой-нибудь прожектор перестройки… тогда и поймешь. Топай давай, ты и так здесь наследил своими башмаками.

По дороге на Ярославский Юра в который раз попытался разобраться в логике шефа, но так ничего и не придумал. Главный был журналистом старой закалки, а долгие годы руководящей работы привили ему склонность говорить раз в десять меньше, чем знаешь, и, по возможности, вообще изъясняться ребусами. Какое отношение к сегодняшнему приезду академика могут иметь Никита, ракеты на Кубе и даже звездочки Героев, полученные за водородную бомбу, так и осталось совершенной загадкой. Будь у Юры времени чуть побольше, он бы докопался до решения этого малопонятного ребуса, но тут подоспела нужная станция, и Юра почел нужным отложить свои остроумные догадки на потом.