Опасные пациенты. От Йоркширского потрошителя до братьев Крэй: где лечатся и как живут самые жестокие преступники Великобритании

Закон о людях с ментальными нарушениями был введен в 1913 году, чтобы заменить Закон об идиотах 1886 года. Этот закон, ныне бестактный пережиток довоенной Британии, различал четыре категории людей, которые больше не должны были находиться в основной тюремной системе. Это были «идиоты – люди настолько “глубоко ущербные умом, что не способны защитить себя от общих физических опасностей”, имбецилы – способные защитить себя от общих опасностей, но не способные позаботиться о себе». Имбецилы считались более умными, чем идиоты, но все еще неспособными управлять своей жизнью. И «слабоумные люди – более умные, чем имбецилы, и поэтому способные в некоторой степени поддерживать себя, но с “отсталостью”», все еще «настолько выраженной, что требуют заботы, надзора и контроля для своей собственной безопасности или защиты других». Существовала еще одна неопределенная категория, названная «умственной отсталостью», для нее была характерна некоторая форма «умственной недостаточности» наряду с «сильными порочными преступными наклонностями, на которые наказание оказывало мало влияния или вообще не воздействовала».

Основная цель Закона об умственной отсталости состояла в том, чтобы убрать психически больных из тюрем и богаделен и поместить их в специализированные «колонии для умственно отсталых».

Идея колоний была основана на предложении Уинстона Черчилля Палате общин в феврале 1911 года – те, кого считали «умственно неполноценными», должны работать в лагерях принудительного труда.

ТОГДА, КАК И СЕЙЧАС, В БРОДМУРЕ КИПЕЛА ОЖИВЛЕННАЯ КУЛЬТУРНАЯ И ДУХОВНАЯ ЖИЗНЬ. В ВИКТОРИАНСКОЙ БОЛЬНИЦЕ РЕГУЛЯРНО ПРОХОДИЛИ ДРАМАТИЧЕСКИЕ СПЕКТАКЛИ И КОНЦЕРТЫ.

В дополнение к виновности в преступлении любой, кто попадал в одну из четырех категорий – бездомный, беспризорный, не посещающий школу или постоянно находящийся в состоянии алкогольного опьянения, – также мог быть помещен в одну из колоний. В какой-то момент сортировка людей по этим критериям привела к тому, что почти 65 000 человек оказались в колонии или других подобных учреждениях. Многие из них были просто осужденными и не считались личностями, представляющими длительную опасность для широкой общественности. Такие могли свободно уйти, когда срок тюремного заключения истекал.

Первые 50 лет существования Бродмур был единственным учреждением подобного рода, обслуживающим Англию и Уэльс. Позже, в 1912 году, Рэмптон открыл свои двери для обслуживания севера Англии.

В 1959 году Закон об умственной отсталости, а также Законы о невменяемости и психическом лечении были заменены Законом о психическом здоровье. Самым большим достижением этого Закона стало устранение юридического различия между умственной отсталостью и психическим заболеванием. Главным прямым следствием для Бродмура было то, что впервые стало возможным принимать в его стенах не только правонарушителей, но и тех, кто не совершал преступления, но имеет «опасные, насильственные или преступные наклонности».

С 1863 по 1949 год Бродмур был сумасшедшим домом для преступников при Министерстве внутренних дел. В этот периорд за ежедневное управление больницей отвечал главврач. Когда в 1949 году Бродмурский приют для душевнобольных преступников стал Бродмурским институтом, он был передан в ведение министра здравоохранения и под надзор правления, но также по-прежнему управлялся главврачом. Затем, в 1960 году, он перешел непосредственно под начало Министерства здравоохранения как «специальная больница для психически больных лиц, которые, по мнению министра, нуждаются в лечении в условиях особой безопасности в связи с их опасными, насильственными или преступными наклонностями».

Конечно, как и в случае с любым учреждением, на порядок влияли те, кто возглавлял больницу, даже в большей степени, чем регулярно меняющиеся правительственные акты. Назначение начальником в 1895 году доктора Ричарда Брауна, до этого занимавшегося тюремной медициной, привело к росту числа пациентов и значительному ужесточению режима. Однако два его преемника, доктора Бейкер и Салливан, придерживались более гуманного подхода, вернув больнице атмосферу скорее убежища, нежели тюрьмы, предлагая пациентам больше возможностей работать, играть и заниматься своим собственным лечением.

Многие сотрудники и пациенты говорят не только о Кроуторне, но и о самом Бродмуре как о деревне. Это причудливое и поразительно странное сравнение можно было бы поначалу принять за иронию. На самом деле оно, по-видимому, призвано взять под контроль представление о Бродмуре как об изменчивой и жестокой среде, отчуждающей и разобщенной. Существует поговорка: «Есть просто время, а есть время Бродмура». Для менее больных людей, которые остро ощущают свое окружение, оно часто течет мучительно медленно.