Операции советской разведки. Вымыслы и реальность

Питовранов пытался нажать на собеседника. Используя имевшуюся у него агентурную информацию, он нарисовал ближайшее будущее президента ФВОК в самых мрачных красках, что, в общем-то, соответствовало действительности. Генерал предупредил Йона, что он переоценивает свои возможности, так как через считанные недели канцлер Аденауэр наверняка уволит его в отставку. В такой ситуации ему, Отто Йону, лучше остаться здесь, в Восточном Берлине, и начать активную деятельность в Комитете за единую Германию. Ведь все идет к тому, что через некоторое время будет создано общегерманское правительство. Йон, конечно, войдет в его состав и получит по праву один из руководящих постов. Объединенная Германия и ее народ обретут новую жизнь. И это случится не в последнюю очередь благодаря ему, доктору Йону.

Шефа боннской контрразведки это заинтересовало, но он колебался и никак не мог решиться на то, чтобы дать согласие. Между тем частые возлияния привели к тому, что он сильно опьянел. Внезапно, как это с ним нередко бывало, Йон потерял контроль над собой, речь его стала бессвязной, он начал буйствовать. Дальнейшая беседа с ним потеряла смысл.

Тогда, чтобы наш невменяемый гость успокоился, ему незаметно дали таблетку обыкновенного снотворного. Он быстро заснул, и его перевезли в другой район Восточного Берлина — Карлсхорст, где размещалась наша служба. Мы решили дать ему возможность прийти в себя и продолжить утром разговор.

Ожидавший в холле виллы конца затянувшейся за полночь беседы доктор Вольгемут, узнав, что его подопечный остается в Карлсхорсте, сразу смекнул что к чему.

— Я не могу возвращаться назад без Йона! — вскричал он. — Ведь меня схватят и обвинят в том, что похитил или даже прикончил его. Я должен быть здесь вместе с ним и ждать, чем закончится это дело.

Мы согласились с Вольгемутом. Но тут он выдвинул новое требование: дать ему возможность поехать в Западный Берлин и привезти сюда свою гражданскую жену, которая работала у него ассистенткой и ждала от него ребенка. Никакие уговоры отказаться от такого шага ни к чему не привели, и мы вынуждены были разрешить любвеобильному эскулапу привести в Восточный Берлин свою пассию. В дальнейшем мы отправили эту сладкую парочку в Ялту, тогда как Йона поселили в Гаграх. Затем Вольгемут жил и работал в Восточном Берлине. После бегства экс-президента ФВОК в Западную Германию эскулап вернулся в Западный Берлин. Боннские власти отдали его под суд, но Вольгемут был оправдан и отпущен на свободу. Выдвинутые против него обвинения, в частности и то, что он наркотизировал главного контрразведчика Бонна и в бессознательном состояния вывез его в Восточный Берлин и передал сотрудникам советской секретной службы, не нашли подтверждения. Во-Во продолжил врачебную практику в Западном Берлине. В 1979 году он умер.

Запоздалое решение

Утром 21 июля разговор с Отто Йоном продолжить не удалось. Он никак не мог протрезвиться и стал нормально соображать лишь к вечеру. Сразу с ним повстречался генерал Питовранов, но беседа у них не сложилась. Президент ФВОК опять начал колебаться и заявил, что хочет еще подумать.

На следующий день к беседам с Йоном подключились Вадим Кучин и автор этих строк. Разговор мы вели по отдельности, сменяя друг друга. Это была моя первая личная встреча с президентом ФВОК. Он отнесся ко мне поначалу настороженно, но постепенно удалось расположить его к себе. Йон почему-то посчитал, что я представляю дипломатическое ведомство Советского Союза, в чем я его не разубеждал. Видимо, мой внешний вид и манера держаться ввели его в заблуждение. Чекисты в его представлении выглядели совсем по-другому.

Я никогда не угрожал собеседнику, не повышал голоса, не пытался заставить его во что бы то ни стало назвать западногерманских, американских, английских или французских сотрудников спецслужб и агентов (он в конце концов сам добровольно назвал их), не шантажировал его, не хитрил. Такой же тактики придерживался в беседах с ним Вадим Кучин, которого президент ФВОК в первый момент принял за советского немца, настолько тот отлично владел немецким языком. Обращаю на это внимание лишь потому, что в справочной литературе наших дней прочно укоренилось неверное суждение: Кучин, мол, завоевал расположение Йона, поскольку выдал себя за немца. Вадим Витольдович в данном случае таковым не представлялся.

Как выяснилось впоследствии, такая тактика в работе с Йоном оправдала себя. Он многое рассказал в процессе общения с Питоврановым, Кучиным и со мной, а также с генерал-майором Коротковым, заместителем начальника внешней разведки, во время своего пребывания в Советском Союзе в августе — декабре 1954 года. Те отношения, которые сложились между нами и им, никак нельзя было назвать агентурными. Экс-президент ФВОК вел себя не как агент, он ни в коем случае не хотел им быть и, строго говоря, не был.