Опора на духовного учителя: построение здоровых взаимоотношений

Когда их устремленная бодхичитта достигает такой интенсивности, чтобы стать деятельной бодхичиттой, ученики могут принять обеты бодхисаттвы разными путями. Лучший – это в присутствии духовных наставников, которые обучили их пути Махаяны. Если они произвели искреннее усилие, чтобы прийти к этим наставникам, но по какой-то причине не могут устроить так, чтобы принимать обеты бодхисаттвы от них, нет необходимости отменять принятие обетов. Когда ученики готовы полностью приступить к поведению бодхисаттвы, отсутствие их наставников, которые бы провели церемонию, не составляет проблемы. В таких случаях, как объяснял индийский наставник Шантидева в своем «Начиная практику поведения бодхисаттвы», искренние ученики могут также принять обеты бодхисаттвы в присутствии статуй или рисованных изображений Будды. Если ничего из этого не доступно, они могут даже принять обеты перед мысленно представляемыми Буддами и бодхисаттвами.

Конгтрул особо оговаривал, что учители махаяны – это духовные наставники, в чьем присутствии ученики принимают обеты бодхисаттвы. Тем не менее, поскольку Атиша подчеркивал необходимость для наставников объяснять бодхичитту и путь бодхисаттвы перед тем, как накладывать обеты, мы можем расширить это определение учителя махаяны. В более широком смысле учители махаяны – это те духовные наставники, чьи учения по состраданию и бодхичитте направили учеников к развитию устремленной бодхичитты и затем – к принятию обетов бодхисаттвы. Такие наставники, когда они обладают полной квалификацией, способны вести учеников вдоль всего пути к просветлению. Английское слово master (прим. пер.: англ. также: «хозяин», в переводе – учитель) здесь не имеет ничего общего с мастером-хозяином и слугами, но, скорее, – с владением духовным учителем методами, ведущими к высочайшему из возможных уровню эволюции.

Мастера тантры

Ученики махаяны могут двигаться по пути к просветлению посредством методов как сутры, так и тантры. Сутры содержат базовые учения Будды о методах для достижения положительных качеств, таких как нравственная самодисциплина, сосредоточение, сострадание, бодхичитта и понимание пустоты. В тантрах Будда представил более продвинутые методы в дополнение к практикам сутры для достижения просветления более эффективно и стремительно. Эти методы фокусируются на использовании воображения для преобразования своего образа себя посредством модели медитативного образа будды. Все традиции тибетского буддизма наставляют в путях к просветлению, которые сочетают в себе практики сутры и тантры.

Как упоминалось ранее, входная дверь, открывающая путь тантры в целом, – это посвящение (ванг, тиб.: dbang) от духовного наставника в конкретный образ Будды. Образ Будды может быть частью практики, относящейся к любому классу тантры. В традиции ньингма выделены шесть классов тантры, в то время как в остальных тибетских традициях говорится о четырех. Три высших класса тантры в ньингма эквивалентны высшему классу тантр по другим традициям. Если мы используем термин тантрический мастер в его наиболее общем значении, то он относится к духовному наставнику, который передал нам посвящение по любому из этих классов тантр. Например, в тексте «Прояснение “Пятидесяти строф” Ашвагхоши» Драгпа Гьялцэн, третий из пяти основоположников сакья, в частности, употреблял термин тантрический мастер в этом смысле.

Однако Конгтрул определял тантрических мастеров как духовных наставников, перед которыми ученики принимают тантрические обеты во время посвящений и перед визуализированными образами которых ученики обновляют или усиливают эти обеты во время «самопосвящения» после того, как они проделают тантрические затворничества. Принятие тантрических обетов происходит только при посвящении в третий (йога-тантра) или высший класс тантр. Тантрические обеты включают в себя обещания по поводу того, как ученики будут относиться к своим тантрическим учителям и обращаться с ними. Таким образом, в строго терминологическом смысле под выражением тантрический мастер подразумеваются только духовные наставники в двух высших классах тантры. Царчен, например, именно так употреблял этот термин в своем комментарии к тексту Ашвагхоши.

В соответствии с текстом «Трудные пункты относительно помощи и выражения почтения гуру», анонимного индийского комментария к тексту Ашвагхоши, ввезенного в Тибет переводчиком кагью/ньингма Гой-лоцавой, наставление видеть в своем тантрическом мастере будду относится специфически к высшей тантре. Из всех учений о взаимоотношениях ученика–учителя это наставление вызывает больше всего замешательства и путаницы. Поскольку высшая тантра предлагает самое ясное объяснение этого учения, мы далее ограничим термин тантрический мастер в соответствии с его использованием в этом анонимном тексте и ограничим наше обсуждение рамками высшей тантры.