Оппенгеймер. История создателя ядерной бомбы

Кроме того, наш герой время от времени делал взносы в партийную кассу. С одной стороны, это было благотворительностью и выглядело как благотворительность, но при желании можно было трактовать действия Оппенгеймера как систематическую финансовую поддержку коммунистической деятельности. Как известно, даже самый длинный день имеет свой конец[60]. В свое время Оппенгеймеру все припомнят, а пока Федеральное бюро расследований в марте 1941 года завело на него досье, а в Калифорнийском университете провели внутреннее расследование по поводу его политической деятельности. Но об этом будет сказано отдельно. Сейчас надо запомнить, что женитьба на Кэтрин упрочила и расширила связи Роберта Оппенгеймера с коммунистами.

Спустя семь месяцев после свадьбы, 12 мая 1941 года, Кэтрин, которую муж и знакомые обычно называли сокращенным именем Китти, родила мальчика, которого назвали Питером. Выбор имени ребенка, особенно первенца – дело серьезное, и чаще всего этот выбор бывает предопределенным. Детей называют в честь кого-то из родственников или в честь знаменитостей. Отца Кэтрин звали Францем, у Роберта в роду вообще не было Питеров, следовательно, получается, что имя было взято «с потолка». Скорее всего, родителям хотелось дать ребенку какое-нибудь англосаксонское имя, и остановились на этом варианте.

При всем желании Кэтрин нельзя было назвать образцовой матерью. Она могла оставить младенца на попечение няни-медсестры и уехать с Робертом в Перро Калиенте, да и вообще бо`льшую часть времени Питер проводил с нянями, потому что Кэтрин было не до него. Во-первых, она работала лаборантом в Калифорнийском университете (не ради заработка, а чтобы находиться на людях) и вела оживленную светскую жизнь. Тяга к светской жизни была у Китти настолько выраженной, что в ней впору было заподозрить аристократку или представительницу богемы. Впрочем, несмотря на всю свою «коммунистичность», ей всегда хотелось выглядеть аристократкой. Она охотно рассказывала знакомым (не всем подряд, а только тем, кто этого заслуживал), что ее отец был потомком какого-то немецкого герцога или курфюрста[61], а мать находилась в родстве с Ганноверской династией британских королей[62]. Разумеется, никто в это не верил, к ее рассказам относились как к безвредной причуде милой женщины. Китти производила на людей разностороннее впечатление: одни находили ее «милой до умопомрачения», а другие видели «сильную женщину с твердыми принципами». С мужчинами она ладила лучше, чем с женщинами. Впрочем, возможно, что сложности в отношениях с представительницами своего пола объяснялись соперничеством и завистью. Женщины не могли простить Китти ее стремления быть в центре внимания.

Постепенно характер Кэтрин Оппенгеймер менялся, и главной причиной тому было чрезмерное увлечение спиртным. Присцилла Даффилд, бывшая секретаршей Оппенгеймера в Лос-Аламосской лаборатории, вспоминала, что Кэтрин не ладила не только с женщинами, но и с мужчинами, которым не нравились ее деспотические замашки и язвительность. «Очень хорошие мужчины называли ее “сукой”, – пишет Даффилд. – Она была способна на подлости и, вообще, от нее можно было ожидать чего угодно». Элли Моррисон, муж которой, Филип, был учеником Оппенгеймера (и активным коммунистом), отзывалась о Кэтрин в том же ключе: неуживчивая и вредная особа, которая под настроение может быть очаровательной, но не стоит этим обольщаться. Кэтрин могла разорвать отношения с кем-то из знакомых без причины, ее симпатии и антипатии менялись, как мартовская погода, и в результате очень скоро она осталась в изоляции, несмотря на свой статус первой дамы Лос-Аламоса. Да и этот «титул» потом перешел к Марте Парсонс, жене заместителя Оппенгеймера капитана Уильяма Парсонса, который отвечал за артиллерийскую составляющую Манхэттенского проекта. «Я рада тому, что Марта собрала вокруг себя весь “курятник”», – говорила Китти. Но на самом деле ревновала к Марте и от этого все сильнее замыкалась в себе. И все чаще прикладывалась к бутылке. Ширли Барнетт, супруга семейного педиатра Оппенгеймеров, вспоминала, что Кэтрин даже за рулем не расставалась с бутылкой.