Орден меченосцев против Руси. Первый германский поход на Восток

Священник поднял руку, не смея верить глазам, видевшим такое неслыханное злодеяние. Вторым ударом топора Викберт снес голову Иоанна, которая с глухим стуком упала и откатилась в угол комнаты. Обезглавленное тело священника навалилось сверху на бездыханного магистра. Весь забрызганный кровью, стоял Викберт, тяжело дыша и опустив оружие. В тот миг, как будто пелена спала с его глаз, рассудок прояснился, и он понял, какое страшное преступление он совершил. Отбросив топор и стараясь не поскользнуться в луже крови, растекшейся на полу, он выскочил на улицу. Ужасен был облик убийцы. Блуждающий взгляд, растрепанные волосы и борода, руки и лицо, забрызганные кровью. Викберт бежал узкой улочкой к церкви. За ним бросились несколько братьев ордена, уже узнавшие о преступлении.

Убийца заперся в маленькой часовне. Братья принялись ломать дверь. На улице начали собираться горожане. Весть об убийстве магистра меченосцев облетела Ригу с быстротой молнии. Это было неслыханно! Люди в оцепенении смотрели на часовню. Через некоторое время братьям удалось ворваться внутрь. Оглушенный произошедшим, Викберт не смог долго сопротивляться, и братья связали его руки толстой веревкой. Когда из часовни вывели окровавленного убийцу, народ ахнул. В толпе раздались крики: «Убийца! Убийца! Смерть!» Викберт невидящим взглядом окинул окружавших его братьев и горожан и, опустив голову, медленно направился сквозь толпу в сопровождении трех вооруженных братьев.

Суд был скорым и неумолимым. Убийцу магистра приговорили с мучительной смерти на колесе. Когда Викберта привязали к колесу, и палач замахнулся, чтобы нанести первый удар железной палицей, никто из собравшихся горожан не пожалел человека, совершившего такое страшное злодеяние.

Полоцк и его вассалы в войне 1203–1216 гг.

Итак, в 1202 году против язычников Прибалтики был объявлен Крестовый поход. В Ливонию вместе с епископом Альбертом прибыли уже не мирные проповедники, а крестоносцы. Одновременно с этим немцы основали крепость Ригу, в устье Двины, то есть непосредственно на пути у полоцких купцов. Это не могло не сказаться на тех договоренностях, которые заключал еще простой проповедник Мейнхард с князем Владимиром Полоцким, даже если таковые и были. Ведь теперь речь явно шла уже не о христианском просвещении вассалов Полоцка, а о военном захвате немцами края. А Владимир все еще медлил. Слишком большие выгоды сулил для него торговый мир с немцами, чтобы так просто отказаться от него. На полоцкого князя давило вече, да и сам он боялся вступать в открытый конфликт с силой, за которой стояла вся католическая Европа.

Но ситуация накалялась. Обложенные десятиной в пользу латинской церкви ливы оказались под двойным гнетом, причем в тот момент именно немцы выступали реальными защитниками ливов от нападений земгалов, латгалов и эстов, как и было положено сеньору. Это была, пожалуй, первая серьезная ошибка Владимира Полоцкого, полностью отдавшего на откуп немецким поселенцам защиту своих западных рубежей. Взрыв произошел в 1203 году. Новый ливский «старейший» князь Каупо отказался признать вассалитет Полоцка и отправился искать будущее Ливонии к римскому папе.

* * *