Читаем Оргазм, или Любовные утехи на Западе. История наслаждения с XVI века до наших дней полностью

Пункты, касающиеся запрета на использование задней кладовки вместе с прочими помещениями, и возможность расторгнуть договор, если арендная плата не будет вноситься своевременно и в должном объеме, напоминают о том, что плотские радости, так подробно приведенные здесь, исключают анальный секс, а от «арендатора» требуется постоянная половая активность. Ее добивались и женщины Сомерсета от своих партнеров. Слово «удовольствие» очень часто употребляется в либертенских текстах. Оно воспринимается как выдвигаемое женщинами закономерное требование компенсации за страдания и боль, которую они испытывают при родах, и большинство авторов рассматривают удовольствие как первую цель половых сношений. В их глазах адюльтер потому не возбраняется, что, с одной стороны, замужество — единственно законный путь для девушки, а плотское удовольствие очень редко бывает связано с супружескими объятиями. «От греха любовь расцветает//Гименей убивает нежность», — пишет Бюсси-Рабютен. Сам великий Корнель в скандальном стихотворении «Случай упущенный и обретенный вновь» (1651) придает очень большое значение одновременному взаимному наслаждению, необходимому, с точки зрения медиков, для зачатия ребенка. Он возвышает этот момент и уподобляет его постижению божественного откровения:


И так любовники теряли сознаниеОт избытка наслаждения,Они умирали и воскресалиПять или шесть раз;Уста к устам и тело к телу,То живы, то мертвы,И души их сливались в поцелуе,И в сладких толчках они поведали друг другуВсе то прекрасное, что есть в любви[182].


Грех и «маленькая смерть»! Оргазм — не только радость гуляки или крик отчаяния барона де Бло. В эпоху барокко оргазм будоражит умы, он или отвергается с негодованием как знак связи с демонами, или становится способом выразить мистическое единение тела и души, как пишет о нем Корнель.

«Школа девушек» — жемчужина либертинажа

Самая известная и самая популярная среди современников эротическая книга — «Школа девушек», вышедшая в 1655 году, — блестяще сконцентрировала в себе все основные идеи подобной литературы. В коротком и язвительном повествовании, разделенном на две части, очень наглядно представлен полный курс сексуального и любовного воспитания, который проходит невинная физически и душевно девушка Фаншона. В первой части она узнает от своей кузины Сюзанны, как следует вести себя с Робине — молодым человеком, влюбленным в Фаншону. Во второй части она уже стала женщиной и делится с Сюзанной разнообразными сексуальными впечатлениями. В это время в литературе, с одной стороны, рождается жанр новеллы, а с другой, плодятся и множатся наставления, как должна себя вести «честная женщина», горожанка или знатная. «Школа девушек» находится где-то посередине между этими двумя жанрами. Как и все прочие произведения того времени, написанные на ту же тему, например «Фанни Хилл», созданная английским писателем Джоном Клеландом столетием позже, «Школа девушек» содержит чисто мужское представление о женском наслаждении. Парадоксально, но ни один автор не фиксирует свое внимание на мужчинах, хотя в литературе либертенов они постоянно присутствуют.

Перейти на страницу:

Все книги серии Культура повседневности

Unitas, или Краткая история туалета
Unitas, или Краткая история туалета

В книге петербургского литератора и историка Игоря Богданова рассказывается история туалета. Сам предмет уже давно не вызывает в обществе чувства стыда или неловкости, однако исследования этой темы в нашей стране, по существу, еще не было. Между тем история вопроса уходит корнями в глубокую древность, когда первобытный человек предпринимал попытки соорудить что-то вроде унитаза. Автор повествует о том, где и как в разные эпохи и в разных странах устраивались отхожие места, пока, наконец, в Англии не изобрели ватерклозет. С тех пор человек продолжает эксперименты с пространством и материалом, так что некоторые нынешние туалеты являют собою чудеса дизайнерского искусства. Читатель узнает о том, с какими трудностями сталкивались в известных обстоятельствах классики русской литературы, что стало с налаженной туалетной системой в России после 1917 года и какие надписи в туалетах попали в разряд вечных истин. Не забыта, разумеется, и история туалетной бумаги.

Игорь Алексеевич Богданов , Игорь Богданов

Культурология / Образование и наука
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь
Париж в 1814-1848 годах. Повседневная жизнь

Париж первой половины XIX века был и похож, и не похож на современную столицу Франции. С одной стороны, это был город роскошных магазинов и блестящих витрин, с оживленным движением городского транспорта и даже «пробками» на улицах. С другой стороны, здесь по мостовой лились потоки грязи, а во дворах содержали коров, свиней и домашнюю птицу. Книга историка русско-французских культурных связей Веры Мильчиной – это подробное и увлекательное описание самых разных сторон парижской жизни в позапрошлом столетии. Как складывался день и год жителей Парижа в 1814–1848 годах? Как парижане торговали и как ходили за покупками? как ели в кафе и в ресторанах? как принимали ванну и как играли в карты? как развлекались и, по выражению русского мемуариста, «зевали по улицам»? как читали газеты и на чем ездили по городу? что смотрели в театрах и музеях? где учились и где молились? Ответы на эти и многие другие вопросы содержатся в книге, куда включены пространные фрагменты из записок русских путешественников и очерков французских бытописателей первой половины XIX века.

Вера Аркадьевна Мильчина

Публицистика / Культурология / История / Образование и наука / Документальное
Дым отечества, или Краткая история табакокурения
Дым отечества, или Краткая история табакокурения

Эта книга посвящена истории табака и курения в Петербурге — Ленинграде — Петрограде: от основания города до наших дней. Разумеется, приключения табака в России рассматриваются автором в контексте «общей истории» табака — мы узнаем о том, как европейцы впервые столкнулись с ним, как лечили им кашель и головную боль, как изгоняли из курильщиков дьявола и как табак выращивали вместе с фикусом. Автор воспроизводит историю табакокурения в мельчайших деталях, рассказывая о появлении первых табачных фабрик и о роли сигарет в советских фильмах, о том, как власть боролась с табаком и, напротив, поощряла курильщиков, о том, как в блокадном Ленинграде делали папиросы из опавших листьев и о том, как появилась культура табакерок… Попутно сообщается, почему императрица Екатерина II табак не курила, а нюхала, чем отличается «Ракета» от «Спорта», что такое «розовый табак» и деэротизированная папироса, откуда взялась махорка, чем хороши «нюхари», умеет ли табачник заговаривать зубы, когда в СССР появились сигареты с фильтром, почему Леонид Брежнев стрелял сигареты и даже где можно было найти табак в 1842 году.

Игорь Алексеевич Богданов

История / Образование и наука

Похожие книги

Косьбы и судьбы
Косьбы и судьбы

Простые житейские положения достаточно парадоксальны, чтобы запустить философский выбор. Как учебный (!) пример предлагается расследовать философскую проблему, перед которой пасовали последние сто пятьдесят лет все интеллектуалы мира – обнаружить и решить загадку Льва Толстого. Читатель убеждается, что правильно расположенное сознание не только даёт единственно верный ответ, но и открывает сундуки самого злободневного смысла, возможности чего он и не подозревал. Читатель сам должен решить – убеждают ли его представленные факты и ход доказательства. Как отличить действительную закономерность от подтасовки даже верных фактов? Ключ прилагается.Автор хочет напомнить, что мудрость не имеет никакого отношения к формальному образованию, но стремится к просвещению. Даже опыт значим только количеством жизненных задач, которые берётся решать самостоятельно любой человек, а, значит, даже возраст уступит пытливости.Отдельно – поклонникам детектива: «Запутанная история?», – да! «Врёт, как свидетель?», – да! Если учитывать, что свидетель излагает события исключительно в меру своего понимания и дело сыщика увидеть за его словами объективные факты. Очные ставки? – неоднократно! Полагаете, что дело не закрыто? Тогда, документы, – на стол! Свидетелей – в зал суда! Досужие личные мнения не принимаются.

Ст. Кущёв

Культурология
Паралогии
Паралогии

Новая книга М. Липовецкого представляет собой «пунктирную» историю трансформаций модернизма в постмодернизм и дальнейших мутаций последнего в постсоветской культуре. Стабильным основанием данного дискурса, по мнению исследователя, являются «паралогии» — иначе говоря, мышление за пределами норм и границ общепринятых культурных логик. Эвристические и эстетические возможности «паралогий» русского (пост)модернизма раскрываются в книге прежде всего путем подробного анализа широкого спектра культурных феноменов: от К. Вагинова, О. Мандельштама, Д. Хармса, В. Набокова до Вен. Ерофеева, Л. Рубинштейна, Т. Толстой, Л. Гиршовича, от В. Пелевина, В. Сорокина, Б. Акунина до Г. Брускина и группы «Синие носы», а также ряда фильмов и пьес последнего времени. Одновременно автор разрабатывает динамическую теорию русского постмодернизма, позволяющую вписать это направление в контекст русской культуры и определить значение постмодернистской эстетики как необходимой фазы в историческом развитии модернизма.

Марк Наумович Липовецкий

Культурология / Образование и наука