Орудия Ночи. Жестокие игры богов

Возможно, Титус прав и не следовало им появляться в Броте. Может, нужно было расстаться с этой частью жизни.

Но Хект не мог. Бросить Анну значило бы бросить и Лилу с Вэли, порвать с Девятым и Одиннадцатым Неизвестными, порвать с Герис – то есть расстаться с единственной семьей, которая у него когда-либо была.

Герис бы точно велела ему проваливать восвояси, даже если бы остальные отнеслись с пониманием.

– Пайпер?

– Анна, возможно, не нужно мне было сюда возвращаться.

– Пайпер!

– Я уже почти смирился с тем, что мы врозь. А теперь снова эти мучения.

Он знал, что действительно будет скучать по ней. Анна Мозилла была воплощением дома, семейного очага, куда бы он ни отправлялся, он всегда знал, что у него есть надежное убежище, где его всегда ждут. Все-таки он был эгоистом.

– Но я снова с ними справлюсь. Всего лишь год. А потом не будет больше священных походов.

– Так ты что, просто возьмешь и перестанешь быть лордом?

– Титул-то не настоящий. Ну, то есть настоящий, но к нему не прилагаются ни обязанности, ни могущество. Я трачу свои доходы на Кампанию. Если потом не отойду в сторонку, родня Катрин меня, скорее всего, укокошит.

– Ну, пока это еще никому не удалось?

– Достаточно, чтоб удалось один раз. Что думаешь про Аддама Хофа?

– Весьма порядочный и галантный рыцарь. Что для члена Братства необычно. Но к врагам Господним он безжалостен.

В карету Муньеро Делари набилось четверо взрослых и трое детей. Только трое? У Консентов же вроде было еще несколько отпрысков.

Ноя вся сияла. Эта тихая застенчивая женщина никогда не привлекала к себе внимания. Хект поразился, какой она стала красавицей.

– Наведаться в Брот было для Титуса очень правильным решением, – сказал он Анне.

– И для нас тоже. Что бы ты там ни думал.

Слова мудрой богини плодородия Анны Мозиллы. Для Пайпера Хекта она была своего рода Орудием.

– Преклоняюсь перед твоей женской мудростью.

– И нечего издеваться.

– Господин Консент, – повернулся Пайпер к Титусу, – ты у нас старый женатый человек, руки-то можешь не распускать?

Ноя залилась краской, но Титус лишь ответил без всяких следов раскаяния:

– Могу, но зачем время зря терять? Пришлось в два дня втиснуть целый год.

Титус, в общем-то, не так уж и распускал руки, несмотря на шпильку Хекта. Все же в карете с ними ехало трое детей.

Впрочем, трудно было сказать, что они едут в карете: один лишь младенец не торчал по пояс из окна – проносившиеся мимо улицы его пугали.

– Полагаю, именно это на языке солдат и называется отвлекающим маневром, – сказала Анна. – Не волнуйся, Пайпер. Все получилось. Мы уже приехали.

Она была права. Дверь кареты открыл слуга Муньеро Делари Туркин. Он поставил приступку и помог дамам спуститься.

Первой вышла Анна. Она так поглядела на Хекта, что стало понятно: вовсе он не такой умник, как ему самому кажется.

Принципат Делари самолично вышел поприветствовать гостей. Хекту показалось, что дедушка для кого-то разыгрывает представление. Он оглянулся в поисках зрителей. Делари использует его для каких-то политических махинаций?

Герис и Кловен Фебруарен тоже вышли на улицу.

Неожиданно по спине Хекта пробежал холодок. Он повернулся. В небе висела почти полная луна, и в ее свете четко вырисовывался темный силуэт на верхушке одной из древнеимперских триумфальных колонн – их не счесть было в Броте. Почти со всех таких колонн статуи давно посбивали. Вот и с этой тоже.

Фигура расправила пятнадцатифутовые крылья.

– Намек понят.

Жуткие телохранительницы от него не отставали.

Девятый Неизвестный, как отметил про себя Хект, тоже все видел.

Муньеро Делари крепко обнял Анну:

– Дорогая моя, как я рад вас видеть. Вы нас совсем забыли.

– Да, превращаюсь в затворницу, – призналась Анна. – Думаю, всему виной возраст. Чаще всего и из дома-то выходить не хочется.

Хект уловил в ее голосе унылые нотки.

Он хотел было пожать принципату руку, но старик и его обнял. Разомкнув через мгновение объятия, Делари направился к дому – слева Хект, справа Анна.

– Пайпер, мне тут таких чудес про тебя понарассказывали. Настоящие чудеса. Пойдем внутрь, подальше от чужих ушей.

В доме их ждали Вэли и Лила, а еще неторопливо беседовали Гаурли и Феррис Ренфрау.

Гаурли принадлежала к Ранулам: может, у нее не такое сильное предубеждение против Отродья? А может, просто времена такие настали.

– Вы тут все восстановили, – восхитился Хект.

– Лучше, чем было, – откликнулся Делари. – И теперь я лет на двести на крючке у ростовщиков.

Девочки поприветствовали Хекта.

– Какие же вы обе красотки, – сказал он. – Дедушка, надеюсь, вы за этими девицами хорошенько присматриваете.

– Пайпер! – возмутилась Анна. – Разве можно такое говорить?

– Да ты на них только взгляни! Любой похотливый поганец старше одиннадцати лет…

– Подумай головой. Они ведь женщины, и сами решают, куда им пойти и когда. Никто им не указ.

Лила бросила на него лукавый взгляд: мол, попробуй что-нибудь на это возрази.

– Они и так уже старые девы, – вмешался Фебруарен.

– Не вижу никакого смысла выходить замуж, – парировала Вэли. – И вообще иметь дело с мужчиной. С нашими занятиями нам и так веселья хватает.