Ошимское колесо

– Знаешь, это не просто ебучие коровы, на которых вы привыкли ездить! – Крикнул я норсийцам вслед. Никакого ответа. – А-а-а, хрен с ним! – Я махнул рукой в сторону лошадей, и моргнул, чтобы глаза сфокусировались. Из ниоткуда спустился кричащий орёл, и все три лошади бросились прочь. Я заставил птицу снова кинуться вниз, чтобы развернуть их так, чтобы они бежали подальше от Колеса. Другой рукой я махнул в сторону Джона Резчика и раскрыл пальцы. Под ним разверзлась огромная яма, и он в ней исчез. Я снова сомкнул руку, и яма схлопнулась. Надолго это его не задержит. Последний раз глянув на лошадей, я развернулся и бросился следом за остальными в бункер.

– Ну и дыра. – Я сказал это в нескольких смыслах. Бункер оказался пустой коробкой, по углам которой темнели заветренные обломки, веточки, серые лохмотья, маленькие кости. В воздухе стояла застарелая вонь мочи. Прямо перед нами в армированном сталью камне Зодчих толщиной в ярд была прорублена неровная дыра, в которой я разглядел уходящую вниз круглую шахту.

– Наверное, аномаги использовали для чего-то это место, иначе оно скрылось бы давным-давно. – Кара встала на краю шахты и уставилась вниз, держа орихалк в руке. – Здесь лестница.

Кара направилась туда первой, и я был этому рад. Снорри отправился за ней, и следом Хеннан.

– Почему я последний?

– Это ведь твоё воображение пытается нас убить, – крикнул в ответ Снорри из шахты.

Орихалк Кары светил мимо викинга и парня, покрывая потолок над дырой мешаниной света и тени. Я добрёл до шахты и подождал, пока парень не скроется, чтобы я мог последовать за ними.

– А почему так? – крикнул я им вслед. – Почему я?

Я не разобрал, что они сказали, но уже знал ответ. Моё воображение нападало на меня всю мою жизнь – и лишь здесь у него было нужное ему оружие. Громадная подземная машина, предмет особой гордости Зодчих, и все эти двигатели под нами сейчас просыпались от дрёмы и всю свою энергию отдавали на войну моих страхов с моими мечтами.

Быстрый взгляд за дверь показал, что в месте, где я закопал Джона Резчика, земля начала подниматься. Спустя мгновение я уже спускался по лестнице в неизвестность, а Хеннан жаловался, что я наступаю ему на пальцы.

– Нам здесь ничто не угрожает? – Я всматривался в тоннель, шарахаясь от каждой тени.

Мы стояли примерно в сотне ярдов под поверхностью Ошима в трубообразном тоннеле ярдов шести в диаметре. Над нашими головами по центру тоннеля в темноту уходила чёрная труба в ярд толщиной. Я не видел, на чём она держится. Каждые несколько ярдов в тоннеле виднелись кольца серебристой стали шириной в шесть дюймов, словно какие-то укрепления. Гул, сначала почти не слышный, заполнял всё это место, и хотя он не становился громче, но уже вскоре уже пробирал до костей.

Я закашлялся, чтобы проверить, что все не оглохли. Звук разносился в темноте.

– Я спросил…

Меня прервал звук сверху. Кто-то оступился на лестнице.

– Угрожает, – ответила Кара.

– Как он вообще лезет? Блядь, у него же одна рука! – Это было нечестно. Я уже дважды убежал от Джона Резчика, вопреки всему, лишь чтобы самому доставить себя к нему в третий раз. И даже не к нему – к моим самым сильным страхам на его счёт, которые воплотила оставленная нам сила наших тупых предков.

– Я оставил Карла и шёл по долине, где мы сражались, – сказал Снорри, уходя в тени. – Кости там были навалены местами по грудь.

Кара и Хеннан пошли за ним. Я постоял секунду, стараясь услышать, как спускается Джон Резчик, но слышал лишь голос Снорри, его магия обволокла меня и затянула. Я пошёл за ними, мои ноги ступали по древним проходам, оставленным нам Зодчими, а мой разум следовал за норсийцем в Хель, слишком увлечённый его историей, чтобы планировать саморазрушение.

ТРИДЦАТЬ

Снорри идёт по ущелью мимо останков демонов, которых его перворождённый сын убил, защищая свою приёмную семью.

Вихрь в небесах над ним сгущается и сужается. Снорри знает, что скоро будет стоять под его центром, в глазу невидимой бури.

Ущелье расширяется в долину, и теперь спускается вниз, на высокогорье. Снорри хромает дальше, раны застывают, из пореза на плече всё ещё сочится кровь, его насквозь пронизывает боль, словно раскалённая добела проволока.

Впереди долина доходит до перешейка, после которого круто опускается, а вид, который открывается за этой узкой точкой, Снорри и не думал увидеть в Хель. Он стоит, глядя на фьорд Уулиск, покрытый мягким туманом. На дальней стороне, высоко на весенне-зелёных склонах Нффлра, там, где солнце окрашивает золотом землю, пасутся заросшие чёрной шерстью козы. Там должна быть деревня, дома должны спускаться до самой воды – но Снорри видит лишь восемь причалов, тянущих свои тонкие пальцы во фьорд, и единственный дом в сотне ярдов вверх по склону. Знакомый даже с такого расстояния. Его дом.