Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Восхождение на трон султана Мурада приветствовали либеральные элементы, и ряд должностей при дворе теперь получили новые османы, в первую очередь Намык Кемаль, вернувшийся с Кипра, чтобы стать новым личным секретарем султана. Давний приверженец делу новых османов, Мурад олицетворял собой надежду на конституционную реформу в империи. К сожалению, надежда оказалась несбыточной. Мурад V в юности считался человеком большого ума. Он получил хорошее образование, познакомился с западной культурой и живо интересовался ею, так же как и восточной. Он всегда производил благоприятное впечатление на иностранцев, когда сопровождал Абдул Азиза в Европу. Но султан отнесся к нему с подозрительностью, когда после возвращения юноша начал устанавливать тайные контакты с либералами. И потому Абдул Азиз держал племянника под строгим надзором и обрек почти на полное уединение. Это не могло не сказаться на еще не окрепшем характере молодого человека, и он нашел спасение в алкоголе.

Он стал подвержен приступам безумия и со страхом отреагировал на внезапный ночной вызов для восхождения на престол. Самочувствие нового султана ухудшалось, когда Абдул Азиз, умственное состояние которого тоже нельзя было назвать стабильным, через несколько дней был найден мертвым. Он покончил жизнь самоубийством, вскрыв себе вены с помощью маленьких ножниц, которые получил, выразив желание подстричь бороду. Для рассудка нового султана шок оказался слишком сильным. Положение еще больше ухудшилось после убийства, совершенного прямо на заседании кабинета министров войны и иностранных дел разъяренным черкесским офицером, который мстил за то, что посчитал убийством Абдул Азиза.

Мурад, которому предстояло подпоясаться, как султану, мечом Османа, не мог появляться на публике и вести государственные дела. Его осмотрели доктора, турецкие и иностранные, и диагностировали сильный нервный срыв, вылечить который может только время. Учитывая срочность, созданную политическим кризисом дома и за границей, министрам пришлось — не без нежелания — подумать о новом кандидате на трон суверена. Следующим в очереди был младший брат Мурада Абдул Хамид, «темная лошадка», ранее живший в уединении.

Министры делегировали к Абдул Хамиду Мидхата, чтобы тот выяснил, удовольствуется ли он ролью регента до выздоровления Мурада. Такого прецедента в османской истории еще не было. Абдул Хамид решительно отказался. Он страстно желал взойти на трон, но без всяких условий, настаивая, чтобы сначала был написан медицинский сертификат, удостоверяющий, что Мурад не может править. Ради этого он был готов на многое. Мидхат снова посетил его с проектом конституции, сформулированным в начале года под его надзором комитетом государственных деятелей и членов улемы на основе конституций XIX века Бельгии и Пруссии. Абдул Хамид выразил готовность взять на себя три обязательства: он обнародует конституцию; он будет править только через ответственных советников; он снова назначит на должности придворных секретарей своего брата.

Намык Кемаль, который был одним из них, со слезами на глазах просил отсрочить смещение Мурада. Но его мольбы не были услышаны. От великого муфтия была получена фетва о смещении султана — после всего лишь трехмесячного правления — на основании умственной недееспособности. Была принесена клятва верности, и полноправным султаном стал Абдул Хамид II. Мурад был переправлен в другой дворец на Босфоре, где он прожил до первого десятилетия ХХ века.

Новая конституция Османской империи была обнародована в декабре 1876 года новым султаном, который прежде всего назначил Мидхат-пашу своим великим визирем. Итоговый документ несколько отличался от версии Мидхата. Султан отредактировал первый проект, подчеркнув необходимость строгого соблюдения священного закона, сохранив свои привилегии, уклонившись от ряда условий и в некоторых случаях заменив точные формулировки Мидхата своими обтекаемыми определениями, и, наконец, не проявил рвения к быстрому созданию конституционного правительства. Эти несовершенства в будущем привели к проблемам.

Тем не менее принятие и обнародование султаном конституции представлялось достойной кульминацией столетия, основным содержанием которого были реформы. По крайней мере, появился инструмент будущего политического развития, основанный на главном принципе: народ Османской империи имеет право на то, чтобы с ним считались и чтобы его слушали. Дрожащим голосом Мидхат-паша, вознося благодарности султану, провозгласил наступление «новой эры устойчивого процветания». На следующий день, отступив от всех мыслимых прецедентов, он посетил греческого и армянского патриархов — обычно они сами посещали великого визиря — с заверением, что при этом конституционном режиме люди всех вероисповеданий будут считаться равными. Греческий патриарх в ответ заявил: «Мы считаем, что вы воскресили Османскую империю». Тем временем грохот пушек объявил народным массам Стамбула, мусульманам и христианам, о новых свободах, предназначавшихся для них.

Глава 35