Османская империя. Шесть столетий от возвышения до упадка, XIV–XX вв.

Здоровье Мехмеда не было крепким. Повод для тревоги появился в тридцать лет, когда он стал сильно полнеть, результатом чего явились острые проявления наследственного артрита, которые временами делали слишком болезненным пребывание в седле, что было для него привычно во время военных кампаний. Очень любивший хорошо поесть и — в этом отношении он был плохим мусульманином — выпить, султан с годами становился все более тучным. Он страдал от острых приступов подагры и колик, зачастую в течение долгого времени не мог покинуть свой дворец. В последующих поколениях средняя продолжительность жизни османских правителей сократилась. За полтора века только одному из них удалось прожить чуть больше пятидесяти лет. В 1479 году, когда Мехмеду было за сорок, у него появилась опухоль на ноге, озадачившая врачей. К концу следующего года, когда Беллини писал его портрет, султан был явно больным человеком.

Весной 1481 года Мехмед переправился со своей армией в Азию и начал продвижение на юг, ведя кампанию, назначение которой, в соответствии с его привычкой, держалось в секрете. Возможно, он планировал лично возглавить еще один поход на Родос. Или у него имелись планы относительно владений мамлюкского султана в Египте. Но по пути у Мехмеда началось сильное обострение колита, усилившее проявления подагры и артрита, от которых он мучительно страдал. Личный врач султана — перс по национальности — дал ему лекарство, оказавшееся неэффективным и которое, как заявили его недруги, было чрезмерной дозой опиума, предписанной по указанию его сына Баязида. Когда Якуб-паша наконец добрался до постели своего господина, он объявил, что эта доза была фатальной. Ничего нельзя было сделать. Мехмед Завоеватель скончался 4 мая 1481 года, в час полуденной молитвы, в возрасте сорока девяти лет.

«Великий Орел мертв». Так посыльный передал эту новость в Венецианскую республику. Запад мог снова вздохнуть, освобожденный от страха перед Востоком. Он оставался свободным от угроз с этой стороны еще сорок лет. На деле султан Мехмед II, несмотря на большое число военных кампаний, не слишком расширил границы империи. Он потерпел неудачу под Белградом, на Родосе и под Отранто. Тем не менее он утверждал, что стал хозяином двух морей и двух континентов. Как завоеватель, султан Мехмед окончательно закрепил основы великой исламской империи; как государственный деятель, он создал внутри империи структуру нового и прочного исламского государства со своими институтами, традициями и политикой, достойными того, чтобы наследовать имперским цивилизациям классического Рима и христианской Греции. Мехмед на деле был ревностным защитником ортодоксального христианства и уже только за это главное достижение может оцениваться в исторической перспективе как выдающийся монарх Средних веков.

Часть третья. Зенит империи

Глава 11

XVI веку было суждено увидеть величайшего из всех османских султанов, Сулеймана I, известного миру как Сулейман Великолепный, а его собственным подданным как Сулейман Законодатель. Правнуку Мехмеда II предстояло расширить Османскую империю и поднять ее выше, чем помышлял сам Завоеватель. Но пока еще порок братоубийства, присущий Османской династии, после смерти Мехмеда вырвался на свободу, положив начало продолжительному периоду борьбы между двумя его сыновьями, Баязидом II и его младшим братом принцем Джемом.

Султан Баязид, полная противоположность своему отцу, был миролюбивым человеком, вдумчивым ученым, мистиком в убеждениях, строгим в привычках и терпимым во взглядах, не стремившимся к завоеваниям. Современные писатели называли его «соблюдающим законы». Он был первым османским султаном, отказавшимся от практики обязательного личного руководства армиями на поле боя. Джем, напротив, будучи на двенадцать лет моложе, был человеком действия, увлекающимся и романтичным, сильным и храбрым, имеющим вкус к наслаждениям прелестями жизни. Он любил искусство и, живя среди поэтов, сам стал незаурядным поэтом. «В его руке, — писал биограф, — чаша Джамшида заменила печать Соломона, и с ним вместо барабана победы был слышен голос менестрелей».

После смерти Завоевателя Джем немедленно взялся за оружие и заявил свои претензии на трон, к чему благосклонно относился его отец. Однако порядок престолонаследия у османов постепенно стал зависеть от власти янычар, а они предпочли Баязида, как более явно выражающего традиции гази. Пользуясь поддержкой некоторых чиновников и народа, янычары резко выступили против последнего великого визиря Завоевателя, Караманлы Мехмед-паши, и его политики. Джем, который поддерживал его, был губернатором Карамана со столицей в Конье, расположенной ближе к Стамбулу, чем Амасья, где губернатором был Баязид. Но Баязид, при поддержке оппозиции, сумел первым достичь столицы. Здесь он обещал янычарам требуемые ими дары и уступки и таким образом гарантировал свое восхождение на трон.